Возможна ли цессия до установления права требования?

Спорные вопросы уступки прав

Возможна ли цессия до установления права требования?


Продолжается подписка на наши издания! Вы не забыли подписаться?

Степаненко Е.К., адвокат
Московская городская коллегия адвокатов

Согласно ст. 128 ГК РФ имущественные права относятся к объектам гражданских прав. По общему правилу объекты гражданских прав свободны в обороте, что означает, что с ними могут быть совершены любого рода сделки.

Исключение составляют объекты, изъятые из оборота или ограниченные в обороте – перечень таких объектов определяется законом.

Если руководствоваться общим правилом, то имущественные права могут приобретаться, передаваться, переходить третьим лицам в порядке универсального правопреемства или иными разрешенными законом способами.

Возникающие в рамках обязательственных отношений права требования относятся к имущественным правам и, следовательно, могут участвовать в гражданско-правовом обороте наряду с иными видами имущества. В соответствии со ст.

382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования). Термин “цессия” упоминается применительно к сделке уступки прав требования только в п. 2 ст.

146 ГК РФ, который регламентирует порядок передачи прав по именным ценным бумагам. Однако в юридической литературе указанный термин применяется ко всем случаям уступки прав требования на основании сделки. Еще Д.И.

Мейер писал о том, что сделка по передаче прав называется обыкновенно цессией. Этот же термин был воспринят и современной судебной практикой.

В настоящее время цессия прав очень активно применяется на практике субъектами предпринимательской деятельности.

Справедливо будет отметить, что, как свидетельствует практика, уступка прав требования зачастую используется не только как эффективный институт реализации кредиторской задолженности, но и как способ уклонения от уплаты налогов, возможность сокрытия движения денежных средств, средство для создания искусственных задолженностей.

При этом такое применение цессии в гражданско-правовом обороте обусловлено не только недобросовестностью некоторых его участников, но и несовершенством законодательства, регулирующего уступку прав требования, отсутствием сложившейся судебной практики. В результате, как совершенно обоснованно отмечает Л.А.

Новоселова, в ряде случаев участники совершаемой сделки цессии “не понимают ни ее природы, ни последствий ее осуществления, ни особенностей возникающих правоотношений”. Именно поэтому вопросы о правовой природе сделки по уступке прав требования, характере и объеме уступаемых прав имеют существенное значение.

1. ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ЦЕССИИ

В настоящее время в юридической литературе высказываются различные точки зрения на правовую природу договора уступки требования в российском законодательстве.

Согласно одной из них соглашение об уступке прав представляет собой двустороннюю сделку, результатом которой является сингулярное преемство в праве требования, т.е. цессия расценивается как самостоятельное основание перехода прав требования.

При этом цедент и цессионарий вправе определить то основание, на котором производится цессия. Это основание может быть возмездным (например, передача права требования в обмен на определенное имущество или уплату денежной суммы) или безвозмездным (в частности, с целью дарения).

Однако, согласно описываемому взгляду на цессию, это основание не следует путать с самой сделкой цессии. С этой точки зрения цессия относится к категории так называемых абстрактных сделок. Некоторые современные авторы называют такой подход к договорам цессии традиционным.

Однако ряд правоведов отрицают самостоятельность договоров цессии исходя из того, что переход прав требования производится не на основании отдельной (абстрактной) сделки, а на основании вполне определенной каузальной сделки.

Этой сделкой в зависимости от основания передачи (возмездного или безвозмездного) может быть один из гражданско-правовых договоров, предусмотренных ГК РФ (купля-продажа, мена, дарение). В современном гражданском законодательстве России такая точка зрения получила достаточно широкое распространение. Не последнюю роль в этом сыграли положения ст.ст.

454 и 572 ГК РФ, которые предусматривают возможность распространения норм о купле-продаже или дарении имущества на передачу имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав.

Следует отметить, что различие во взглядах на юридическую природу цессии объясняется, в первую очередь, отсутствием четкого законодательного регулирования данного института. При этом указанный недостаток проявляется не только в современном праве. В дореволюционном русском праве, как отмечал К.

Анненков, законодательного материала было явно недостаточно “для выяснения даже самого существа цессии по нашему закону”. В этой связи мнения, высказываемые русскими цивилистами, были достаточно неопределенными. Например, по мнению К.

Победоносцева: “основанием передачи служит обыкновенно предшествующий договор, имеющий целью обмен ценностей. Так, передача может быть сделана за деньги (то есть продается право требования по обязательству), в удовлетворение долга, для уравнения ценностей при разделе наследства и т.п.

Передача может быть сделана и с дарственной целью”. Из этого высказывания можно сделать вывод о том, что К.Победоносцев придерживался той точки зрения, что уступка права производится не на основании самостоятельной сделки цессии, а на основании сделки купли-продажи или дарения.

Вместе с тем, такой вывод не может быть признан безусловным, так как в целом в своей работе К.Победоносцев вообще не рассматривает вопрос о возможности (или невозможности) квалификации цессии как самостоятельной сделки по переходу права.

Страдает неточностью и определение цессии, использованное И.Н.Трепицыным, который писал: “цессия представляет из себя сингулярное преемство в правах первоначального кредитора (цедента) со стороны третьего лица ….

Цессия производится всегда на каком-нибудь основании.

Таким основанием (causa) может быть или возмездное отчуждение, например, продажа требования за деньги, передача его взамен уплатить денег (datio in solutum), или же отчуждение безвозмездное, дарение … “.

И одновременно, говоря об основании цессии, И.Н.Трепицын указывал: “эти основания не всегда видны в самом акте цессии … с этой стороны сделка цессии абстрактна (выделено мной – Е.С.); здесь, т.е. между цессией и ее основанием (cessio и causa cessionis), такое же отношение, как между римско-германской traditio и лежащим в основе ее договором, например, купли-продажи”.

Сравнивая положения Кодекса Наполеона и русского законодательства, регулирующие уступку прав, он писал: “в Кодексе Наполеона цессия рассматривается в составе сделки купли-продажи (ст.

1689-1701); в систематическом отношении это, конечно, неправильно: купля-продажа есть только одно из оснований уступки требований, но не единственное, а кроме того, уступка есть институт самостоятельный, а потому для нее требуется совершенно особое и самостоятельное место (выделено мной – Е.С.)”. В рассматриваемой работе И.Н.

Трепицын также использовал такое определение, как “договор об уступке или цессии обязательственных прав”. Процитированные выше выражения позволяют говорить о том, что И.Н.Трепицын разграничивал сделку цессии (передачи права) и то основание, на котором цессия производится (возмездное или безвозмездное).

Г.

Пальховский, анализируя правовую природу цессии, писал: “цессия не всегда проистекает из купли-продажи; она может иметь и другие основания, другие justae causae – мену, дарение, назначение приданого, исполнение обязательства, – но, по природе своей, она всегда будет способом – с одной стороны отчуждения, а с другой приобретения права на имущество, притом на имущество, которое в момент цессии выражается только в праве требования или в иске”. Указанное определение также не дает однозначного ответа на вопрос об отрицании или признании автором самостоятельности цессии (хотя позволяет склониться к первому варианту).

К.Анненков предлагал определять цессию, как она определялась еще в римском праве – “как самостоятельный перенос права требования или права обязательственного от верителя на другое лицо без согласия должника” и писал о цессии как о “сделке, имеющей характер договора”, “сделке об отчуждении права”.

Наиболее четкое определение цессии было дано Д.И.

Мейером, который прямо называл уступку прав “особой сделкой” и указывал, что “юридические отношения между цедентом и цессионарием определяются сущностью передачи права и содержанием соглашения, состоявшего между ними, … и поскольку отношения эти определяются существом передачи права по обязательству, они определяются одинаково, независимо от основания, на котором совершается передача”. При этом Д.И.Мейер отмечал, что, так как сделка об уступке права в большинстве случаев представляется возмездной и право по обязательству обыкновенно воплощается в письменном акте, который с переходом права переходит в руки нового приобретателя, то “сделку об уступке права по обязательству легко свести к купле-продаже акта, а сделку о праве представлять как бы сделкой об акте”.

Следует отметить, что аналогичная точка зрения высказывалась профессором Берлинского Университета Г.Дернбургом, который писал об акте цессии как об отдельной (абстрактной) сделке, которую нужно отличать от основания цессии, например, от продажи. В большинстве случаев, отмечал он, обе эти сделки совпадают во времени и по внешнему виду.

Такие же доводы приводил и Г.Ф.Шершеневич, отмечавший: “акт передачи права, называемый цессией, отличен от сделки, служащей ему основанием, от дарственного или возмездного отчуждения, хотя чаще всего оба акта сливаются, по-видимому, в одно. Но по существу они также отличны, как передача материальных вещей и лежащий в ее основе договор”.

Самостоятельность цессии отмечалась и Н.

Вавиным, который писал, что содержанием договора цессии является соглашение сторон о передаче требования, которое следует отличать от основания уступки, которое лежит вне пределов содержания договора цессии.

“Настаивать на их единстве и смешивать их между собой немыслимо даже в том случае, когда они внешне между собой связаны, когда, например, в акте цессии положительно упомянуто, что уступленное требование продано или подарено цессионарию”.

В советском законодательстве ситуация складывалась несколько иначе.

Статья 202 ГК РСФСР 1922 предусматривала, что “продавец долгового требования или другого права, поскольку иное не установлено договором, отвечает лишь за действительность требования или за действительное существование права”.

Таким образом, ГК РСФСР 1922 фактически распространил нормы о купле-продаже имущества на случаи возмездного отчуждения обязательственных прав (прав требования).

Интересно отметить, что в рассматриваемый период французское законодательство включило главу об уступке прав требования в раздел французского Гражданского кодекса, касающийся договора купли-продажи.

Указанное обстоятельство послужило основанием для вывода о том, что во французском праве уступка требования не обособлялась как отдельный договор от того договора, который лежал в его основе (купли-продажи или дарения, в зависимости от того, уступается ли требование за вознаграждение или безвозмездно). И хотя Е.Годэмэ расценивал как неправильное размещение норм о цессии в данном разделе, так как “цессия обязательственного права может наступить при исполнении продажи, но также и всякого другого договора об отчуждении – мены, дарения и пр.”, очевидно, что указанное замечание не меняло существующего взгляда на правовую природу цессии во французском праве.

Вероятно, помещение положений об уступке прав в раздел ГК РСФСР 1922, касающийся купли-продажи, послужило одним из оснований для квалификации уступки прав как договора купли-продажи права (долгового требования). Так, в частности, Б.Б.

Черепахин указывал: “основным юридическим фактом уступки требования (цессии) является договор между цедентом и приобретателем требования об уступке последнему определенного требования. Этот договор может быть возмездным, и тогда имеет место продажа долгового требования (ст.

202 ГК РСФСР), и безвозмездным, причем в этом случае имеет место дарение долгового требования”.

Есть основания говорить о том, что аналогичного мнения придерживался и И.Б.Новицкий, который писал, что нет оснований считать цессию абстрактной сделкой, ибо сделку нельзя отрывать от ее основания. В отношении позиции И.Б.Новицкого по указанному вопросу необходимо отметить следующее.

В своей работе, написанной в 1921 году, он прямо указывал, что уступка требования (цессия) является примером абстрактного обязательства, так как “действительность цессии не зависит от лежащего под ней правооснования (продажи, дарения и пр.

); она может иметь юридическое существование, хотя бы правооснование было мнимое или недействительное”. Позже И.Б.Новицкий уже упоминает о покупателе права, продаже права требования. В труде, процитированном выше и датированном 1954 годом, И.Б.

Новицкий не только отрицает абстрактность цессии, но и высказывает критику относительно обоснованности существования абстрактных сделок в советском праве вообще. Однако позднее, в 1957 году, анализируя нормы римского права о цессии, И.Б.

Новицкий отмечал, что действительность цессии не зависит от основания, по которому цессия осуществлена, а поэтому цессия может быть произведена по различным основаниям, и в этом смысле она абстрактна. Таким образом, было бы необоснованным однозначно причислять И.Б.Новицкого к сторонникам позиции отрицания самостоятельности (абстрактности) цессии.

После принятия ГК РСФСР 1922 не все правоведы поддерживали мнение Б.Б. Черепахина. Так, например, М.М.Агарков писал: “уступка требования является распорядительной сделкой, т.е. сделкой, в силу которой от одного лица другому переходит уже существующее право”.

При этом он отмечал, что уступку требования надо отличать от той обязательственной сделки, в силу которой уступка совершается (купля-продажа, дарение долгового требования), несмотря на то, что они часто совпадают.

“Например”, – писал он, – “в соглашение сторон о продаже долгового требования включено и соглашение о переходе его к новому кредитору”.

Источник: http://www.k-press.ru/bh/2002/4/stepanenko/stepanenko.asp

Договор цессии в ЖКХ, что нужно учесть при передаче права требования

Возможна ли цессия до установления права требования?

В переводе с латинского языка слово «цессия» означает уступку или передачу другому лицу права или требования, принадлежащего кредитору. По договору цессии сторонами являются цедент и цессионарий, а должник – ещё один фигурант в данных отношениях.

Отходя от нормативно-правовой лексики, в «простонародье» договор цессии зачастую называют заменой кредитора.

Замена кредитора должна быть совершена в той же форме, что и договор, по которому кредитор получил право требования. Если этот договор был заключен в нотариальной форме, то и уступка права требования должна быть зарегистрирована нотариусом. Несоблюдение нотариальной формы повлечет признание договора цессии недействительным (ничтожным).

В сфере жилищно-коммунального хозяйства уступкой права требования зачастую пользуются управляющие организации (далее-УО), ТСЖ (ТСН), которые по различным причинам не справляясь с дебиторской задолженностью, прибегают к помощи цессионария.

Однако, как всегда, в сфере ЖКХ есть свои особенности, которые касаются и передачи задолженности по договору цессии. Вот их то и рассмотрим.

1.      Нужно ли согласие должника на передачу его долга по договору цессии?

По общему правилу согласие должников по оплате жилищно-коммунальных услуг на переход права не требуется (п. 2 ст. 382 ГК РФ):

2. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Однако исключение является случай, когда стороны предусмотрели возможность перехода в договоре управления между УО и собственниками помещений МКД. Как правило, УО не включают согласие должника на переход права в условия договора, заключаемого с собственниками, тем самым не ограничивая себя в реализации права на уступку задолженности третьим лицам.

После заключения договора цессии цессионарий направляет каждому должнику-потребителю уведомление о состоявшейся уступке. Невыполнение новым кредитором обязанности по уведомлению должника может повлечь погашение должником задолженности перед первоначальным кредитором (УО), после чего обязательства должника считаются прекратившимися (п. 3 ст. 382 ГК РФ).

Долги, погашенные должниками (собственниками и нанимателями помещений в многоквартирных домах) после заключения договора цессии УО, ТСЖ (ТСН) обязаны передать новому кредитору в полном объеме денежных средств, иначе будут считаться неосновательно полученными (п. 10 информационного письма Президиума ВАС РФ от 11.01.2000 № 49).

Как кредитор, уступивший требование другому лицу, УО, ТСЖ (ТСН) обязаны передать ему документы, удостоверяющие право (требование) и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления этого права. Это предусмотрено п. 3 ст. 385 ГК РФ. К документам, удостоверяющим право (требования) кредитора, относятся следующие:

  • протокол общего собрания в МКД о выборе способа управления МКД, о выборе УО;
  • договор управления МКД (для УО);
  • информация из ГИС ЖКХ (реестра МКД субъекта РФ) о наличии МКД в управлении УО.

Документами, подтверждающими размер задолженности и факт оказания жилищно-коммунальных услуг, являются:

  • расчет задолженности;
  • протокол общего собрания в МКД, на котором утвержден размер платы за содержание жилого помещения;
  • НПА, которыми утверждены тарифы на коммунальные услуги;
  • сводная ведомость по начислению платы за ЖКУ;
  • акты о выполнении работ, оказании услуг, подписанные председателем совета МКД;
  • акт сверки расчетов;
  • иные документы.

2.      Нужно ли согласие должника на передачу вместе с долгом его персональных данных?

Долгое время законодательство РФ упорядочивало отношения, связанные с обработкой персональных данных, которые регулируются Федеральным законом от 27.07.2006 года № 152‑ФЗ «О персональных данных» (далее – Закон).

Множество судебных споров были основаны на искав должников, считающих передачу их личных данных при подписании договора цессии новому кредитору нарушением Закона.

Однако согласно судебной практике последних лет передача персональных данных при заключении договора цессии не будет нарушением действующего законодательства РФ по следующим основаниям:

а) «….Согласно пункту 1 статьи 388 Гражданского кодекса РФ уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.

Право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона (пункт 1 статьи 382 Гражданского кодекса РФ).

По смыслу пункта 2 статьи 382 Гражданского кодекса РФ, для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Положение указанной правовой нормы содержит общее дозволение в части уступки (цессии) и указывает на возможность указания иного только законом. Применительно к правоотношениям, связанным с обязанностями собственника (нанимателя) жилого помещения по оплате жилищно-коммунальных услуг не имеется установленных законами запретов перехода прав кредитора к другому лицу.

Поскольку предметом договора уступки права (требования) № от является право требования задолженности по коммунальным платежам с истцов, личность кредитора не имеет существенного значения для должников. Данная уступка не противоречит положениям статей 383, 388390 Гражданского кодекса РФ. Права должников данной уступкой права не нарушены.

Согласно пункту 5 части 1 статьи 6 Федерального закона от 27.07.

2006 № 152-ФЗ «О персональных данных » обработка персональных данных допускается, если она необходима для исполнения договора, стороной которого либо выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных , в том числе в случае реализации оператором своего права на уступку прав (требований) по такому договору , а также для заключения договора по инициативе субъекта персональных данных или договора, по которому субъект персональных данных будет являться выгодоприобретателем или поручителем;

Право ООО «УК «Жилфонд» обрабатывать и передавать персональные данные собственников МКД был предоставлен ему в п.9 решений общего собрания собственников МКД от, а также предусмотрено в ст.6 ФЗ «О персональных данных ».

Данные о лице (лицах), необходимые для получения с него (них) оплаты за жилищно-коммунальные услуги, не являются конфиденциальными сведениями о его (их) частной жизни.

Оснований для признания договора уступки права (требования) № от в части передачи права требования задолженности за жилищно-коммунальные услуги с истцов недействительным не имеется» (Решение Октябрьского районного суда г. Ижевска от 21 ноября 2016 года по делу № 2-7319/2016).

б) «…Стороны при заключении договора действовали в соответствии со своими намерениями, изложенными в договоре, с целью создать определенные юридические последствия, предусмотренные законом для данной категории сделок.

Состоявшаяся уступка права требования по договору никак не отражается на правовом положении истца, в связи с чем, фактически предъявление иска о признании договора недействительным не связано с защитой нарушенных прав и законных интересов истца.

Ссылка истца на нарушение ответчиком ст.ст. 23,24 Конституции РФ, ФЗ РФ «Об обработке персональных данных » в части передачи ответчику персональных данных истца также не является основаниям для признания договора уступки прав требования недействительным, поскольку основана на неверном понимании норм действующего законодательства.

Право требования задолженности по коммунальным платежам не относится к обстоятельствам, неразрывно связанным с личностью истца, поэтому сведения о должнике являются неотъемлемой частью договора на оказание жилищно-коммунальных услуг, права по которому к перешли к ООО «Меридиан +1» в полном объеме в силу требований закона. Право взыскателя по договору на обработку персональных данных прямо предусмотрена п. 7 ч. 1 ст. 6 ФЗ «О персональных данных».

Доводы истца о нарушении её конституционных прав на охрану частной жизни суд находит необоснованными, поскольку данные о лице, необходимые для получения с него оплаты за оказанные услуги, в данном случае не являются конфиденциальными сведениями о его личной жизни.

В данном случае сведения о должнике являются необходимой составной частью для надлежащего исполнением им своих обязательств, поэтому передача информации о должнике не может рассматриваться как распространение личных данных о конкретном лице» (Решение Уссурийского районного суда Приморского края от 22 июня 2017 года № 2-2026/2017).

3.      Можно ли передать по договору цессии задолженность за капитальный ремонт?

Про капитальный ремонт в России не говорил только ленивый. Многогранная судебная практика рассматривала взаимосвязь понятия «капитального ремонта» с различными нормами права.

Не обошёл стороной и спор, касающийся договора уступки права требования о взыскании задолженности, составляющей плату за капитальный ремонт общего имущества многоквартирных домов (решение Арбитражного суда Волго-Вятского района А43-12824/2017 от 05 апреля 2018 года).

Истцом по данному делу являлся Шестеров С.С.

Источник: https://www.burmistr.ru/blog/obshchee-imushchestvo-mkd/dogovor-tsessii-v-zhkkh-chto-nuzhno-uchest-pri-peredache-prava-trebovaniya/

Цессия: правила продажи долга

Возможна ли цессия до установления права требования?

Дебиторская задолженность может быть вполне ликвидным товаром. Для руководителя организации-продавца главный вопрос – найти на этот долг покупателя, который заинтересован в товарах и услугах, предлагаемых должником фирмы. А бухгалтеру придется осваивать тонкости учета и налогообложения операции по уступке права требования.

Договор уступки права

Взаимоотношения сторон

В соответствии со ст. 382 ГК РФ под уступкой права требования (цессией) понимается соглашение, в силу которого одна сторона – первоначальный кредитор по обязательству (цедент) передает новому кредитору (цессионарию) право требования исполнения обязательства должником. При этом новый кредитор приобретает право требования от цедента на условиях, не ухудшающих положение должника.

Информационным письмом Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Обзор) поставлена точка в длительном споре юристов о том, возможна ли уступка не всего требования, а только его части.

Согласно мнению ВАС РФ уступка части права (требования) по обязательству не противоречит закону, если предмет уступки является делимым (п. 5 Обзора). В частности, были признаны делимыми: денежное обязательство, вытекающее из договора поставки, и арендное право пользования несколькими помещениями.

По общему правилу для перехода к другому лицу прав кредитора согласие должника не требуется. Однако при заключении договора стороны могут предусмотреть, что такое согласие является обязательным как в отношении всех прав кредитора по договору, так и в отношении их части.

Кроме того, стороны в договоре вообще могут запретить какую-либо уступку права требования. Это вытекает из содержания п. 1 ст. 388 ГК РФ, согласно которому уступка права требования кредитором другому лицу не допускается, если она противоречит закону или договору.

К СВЕДЕНИЮ!

Недопустима передача по договору цессии прав требований, неразрывно связанных с личностью кредитора (в частности, требований об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью) (ст. 383 ГК РФ).

Если же такое противоречие все-таки возникнет, то договор уступки требования будет являться ничтожной сделкой (ст. 166, 168 ГК РФ).

Одновременно с этим у должника имеется право не исполнять обязательство новому кредитору до представления ему доказательств перехода требования к этому лицу (п. 1 ст. 385 ГК РФ). Поэтому должника следует уведомить об уступке прав требования по обязательствам путем передачи ему документов, доказывающих этот факт.

В противном случае должник может либо отказаться от уплаты до представления ему доказательств заключения договора цессии, либо отдать долг ненадлежащему кредитору. Риск, вызванный этими неблагоприятными последствиями, берет на себя новый кредитор (ст. 382 ГК). Ведь если дебитор вернул по ошибке долг первому кредитору, то обязательство будет считаться исполненным.

Прежний кредитор отвечает перед новым за то, что передал ему действительное требование.

Если переданное требование основано на недействительной сделке (например, переданное требование на момент передачи уже исполнено должником), то новый кредитор вправе требовать от первоначального кредитора возмещения причиненных ему убытков (ст. 390 ГК РФ).

Кроме того, переуступить можно только задолженность с неистекшим сроком исковой давности. Чтобы подтвердить «реальность» долга, новому кредитору следует потребовать от цедента представления акта сверки расчетов.

ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ!

Первоначальный кредитор отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не за неисполнение этого требования должником. Исключением является случай, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором (ст. 390 ГК РФ).

Данному положению ст. 390 ГК РФ Президиум ВАС РФ придал «свежее» звучание (п. 1 Обзора). По мнению ВАС РФ, из положений ст. 390 ГК РФ вытекает, что действительность соглашения об уступке права (требования) вовсе не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору.

Неисполнение обязательства по передаче предмета соглашения об уступке права (требования) влечет ответственность передающей стороны, а не недействительность самого обязательства, на основании которого передается право. То есть если первоначальный договор и был признан недействительным, то соглашение об уступке права все равно имеет юридическую силу.

Кстати, «уступать» можно не только ныне существующее, но и будущее право. Такой вывод сделал ВАС РФ в п. 4 Обзора.

Первоначальный кредитор обязан передать новому кредитору вместе с правом требования также и все документы, которые его удостоверяют, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования (п. 2 ст. 385 ГК РФ).

Впрочем, уклонение цедента от передачи новому кредитору необходимых документов само по себе еще не свидетельствует о том, что данное право не перешло к цессионарию; свидетельства выражения воли сторон на передачу этого права куда важнее (п. 11 Обзора).

Форма договора

Уступка требования (цессия) должна быть составлена в той форме, которая предусмотрена действующим законодательством для основного договора. Если оформление уступки требования будет совершено в форме, не предусмотренной действующим законодательством для основного договора, то уступка требования будет считаться недействительной на основании п. 1 и 2 ст. 452 и 168 ГК РФ.

Так, согласно ст. 389 ГК РФ уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной (нотариальной) форме.

Уступка требования по сделке, требующей государственной регистрации, должна быть зарегистрирована в порядке, установленном для регистрации этой сделки.

Уступка требования по ордерной ценной бумаге совершается путем индоссамента (передаточной надписи) на этой ценной бумаге (п. 3 ст. 146 и п. 3 ст. 389 ГК РФ).

договора

В ГК РФ определена лишь сама возможность передачи прав (требования) по сделке, но не указан вид договора, по которому эта передача происходит.

Поэтому прежде всего в договоре цессии нужно определить предмет договора, то есть предмет передачи, конкретные требования, вытекающие из заключенной ранее сделки со ссылками на ее реквизиты.

В противном случае договор будет считаться незаключенным. Иногда соглашение о цессии достигается путем составления обычного договора купли-продажи.

Однако далеко не всегда отсутствие в договоре цессии указания на обязательство, в состав которого входило уступаемое право (требование), влечет недействительность этого договора (п. 12 Обзора). Поскольку при возникновении спора суды учитывают и другие обстоятельства, как-то: уведомление цедентом должника о состоявшейся уступке, указанная в соглашении сумма задолженности и т.п.

В договоре цессии участвуют две стороны: цедент (продавец задолженности) и цессионарий (покупатель).

Договор цессии может быть как возмездным, так и безвозмездным. Согласно п. 3 ст. 423 ГК РФ договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное. Поэтому договор уступки прав будет считаться безвозмездным только в том случае, если условие о безвозмездности договора будет явно следовать из соглашения сторон.

В то же время передача требования на безвозмездной основе между коммерческими организациями может быть расценена налоговыми и иными проверяющими органами в качестве договора дарения, а дарение между коммерческими организациями запрещено (ст. 575 ГК РФ). И в этом случае очень рекомендуем прислушаться к голосу ВАС РФ, который в п.

9 Обзора заявил, что договор цессии, заключенный между коммерческими организациями, может быть квалифицирован как дарение только в том случае, если будет установлено намерение сторон на безвозмездную передачу права (требования).

Отсутствие в договоре цессии условия о цене передаваемого права само по себе не является основанием для признания его ничтожным как сделки дарения между коммерческими организациями.

Иначе говоря, факт «дарения права» еще нужно доказать.

Само по себе несоответствие размера встречного предоставления объему передаваемого права (требования) еще не является основанием для признания ничтожным договора цессии, заключенного между коммерческими организациями, поскольку в силу п. 1 ст. 572 ГК РФ наличие возмездных начал в договорном обязательстве полностью исключает признание соответствующего договора договором дарения (п. 10 Обзора).

Кроме того, стороны в договоре цессии вправе решать судьбу начисленной неустойки, убытков, процентов по кредитам и всех других сумм, связанных с основным договором. Если же в договоре цессии об этих платежах не будет ничего сказано (по умолчанию), то права на их получение переходят к приобретателю автоматически (ст. 384 ГК РФ).

Об этом еще раз напомнил ВАС РФ в п. 15 Обзора. Более того, суд решил, что при уступке части требования в силу ст. 384 ГК РФ права, связанные с данным требованием, также переходят к цессионарию в части, пропорциональной переданному требованию.

«Уступать» можно даже неустойку (п. 21 Обзора). И не беда, если ее конкретный размер на момент уступки в силу ст. 333 ГК РФ определить невозможно. Как рассудил ВАС РФ в п. 16 Пленума, «неопределенное» на момент перехода право переходит к новому кредитору в таком же «неопределенном размере».

Помимо неустойки, Президиум ВАС разрешил «уступать» также и право на убытки, потому что «обязательство по возмещению убытков является денежным обязательством, возникшим в связи с нарушением должником прав потерпевшего», и, следовательно, обладает самостоятельной имущественной ценностью (п. 17 Обзора).

Налогообложение у цедента (продавца долга)

НДС

Особенности определения налоговой базы по НДС при передаче имущественных прав установлены ст. 155 НК РФ.

Согласно п. 1 ст. 155 НК РФ при уступке требования, вытекающего из договора реализации товаров (работ, услуг) или на основании закона, налоговая база у цедента определяется как стоимость этих товаров, исчисленная исходя из рыночных цен в соответствии со ст.

40 НК РФ (с учетом акцизов – для подакцизных товаров) и без включения НДС (ст. 154 НК РФ). Главное условие – чтобы операции по реализации указанных товаров подлежали обложению НДС (т.е. не освобождались от налогообложения в соответствии со ст. 149 НК РФ).

Источник: https://www.eg-online.ru/article/52249/

Цессия ничтожна, если компания уступила другой компании право по цене выше рыночной

Возможна ли цессия до установления права требования?

Уступка права требования юридическим лицом другой организации признается дарением, если рыночная стоимость имущественного права намного ниже номинальной. К такому выводу пришел ВС РФ в Определении от 01.12.2015 № 305-ЭС15-5505 по делу № А41-42963/2013.

Суть дела

Организация была объявлена несостоятельной.

Один из кредиторов должника — открытое акционерное общество (далее — компания) заключило договор цессии с обществом с ограниченной ответственностью (далее — общество), согласно которому компания (цедент) передала обществу (цессионарию) права требования к организации (далее — третье лицо) в размере 270 164 502 руб.

21 коп. Уступленный долг возник на основании трех договоров подряда и был подтвержден вступившими в силу судебными решениями. Общество обязалось уплатить компании за переданное право требования 265 000 000 руб.

В случае просрочки цессионарием исполнения указанного обязательства цедент по условиям соглашения имел право в одностороннем внесудебном порядке отказаться от исполнения договора с возвратом всего полученного по нему. Стороны также пришли к соглашению, что проценты за пользование чужими денежными средствами в соответствии со ст. 395 ГК РФ начислению и уплате не подлежат.

Денежные средства от должника в рамках производства по делу о банкротстве общество не получило и, в свою очередь, не оплатило переданное право. Компания подала иск о взыскании с цессионария вознаграждения, предусмотренного договором цессии.

Судебное разбирательство

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска цеденту (далее — истцу) в связи с тем, что договор цессии является притворной сделкой.

Общество (далее — ответчик) представило заключение специалиста, согласно которому величина рыночной стоимости уступленных прав на момент заключения соглашения о цессии в рамках доходного подхода составила 4 651 000 руб.

Истец не смог доказать, что в результате заключения спорного договора ответчик получил какие-либо выгоды в рамках иных отношений между сторонами.

Компания и общество, по мнению суда, действуя разумно при заключении соглашения, не имели оснований допускать возможности восстановления платежеспособности третьего лица либо наличия у него реальной возможности рассчитаться по долгам.

Следовательно, стороны не могли не осознавать, что реальная стоимость уступаемых имущественных прав многократно ниже указанной в договоре. Исходя из этого, суд заключил, что приобретение ответчиком требований к несостоятельному должнику (банкроту) по номинальной стоимости имело признаки дарения.

Подтвердили данную точку зрения и открывшиеся в ходе судебного разбирательства факты.

Между компанией (исполнителем) и обществом (заказчиком) был заключен договор об осуществлении исполнителем технологического присоединения энергопринимающих устройств заказчика к электрическим сетям для электроснабжения многофункционального торгового делового и развлекательного центра. Стороны вели переговоры о прекращении обязательств отступным.

Общество должно было предоставить имущество (объекты электросетевого хозяйства) в качестве отступного за прекращение всех обязательств перед компанией. Соглашение об этом не было подписано сторонами, поскольку ответчик уклонялся от предоставления информации для проведения оценки имущества.

Суд посчитал, что спорный договор уступки прав (требований) заключался с целью прикрыть сделку по передаче компании принадлежащих обществу объектов электросетевого хозяйства. Таким образом, договор цессии был признан притворной сделкой (ст. 170 ГК РФ), прикрывавшей запрещенный законом договор дарения между двумя организациями.

В апелляционной инстанции решение суда было оставлено в силе.

Цессию суд округа признал возмездной, так как соглашение сторон содержало условие о цене передаваемых прав. Несоответствие размера встречного предоставления объему передаваемых прав само по себе не могло являться основанием для признания ничтожным соглашения о цессии, заключенного между коммерческими организациями.

При оценке договора об уступке права (требования) он предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное. Квалификация договора об уступке права (требования) как договора дарения возможна лишь при установлении намерения безвозмездно передать право (п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 30.10.

2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации»). В связи с тем что договор дарения подразумевает безвозмездный характер предоставления имущества или прав, вывод о ничтожности спорного соглашения ошибочен.

Кроме того, суд указал, что в силу свободы договора определение условий договора осуществляется по усмотрению сторон (п. 3 ст. 423 ГК РФ).

По мнению первой кассации, нижестоящие суды также не учли, что договор цессии сам по себе, в силу своей правовой природы, не может являться притворной сделкой, прикрывающей дарение между компаниями. Вывод о наличии связи двух договоров был сделан без исследования всех документальных доказательств в их совокупности и без установления истинных причин и целей участников спора.

Суд округа отметил также и тот факт, что в рамках рассмотрения дела в первой инстанции не обозревался оригинал заключения независимого оценщика.

Между тем указанный документ, положенный в основу выводов судов первой и второй инстанций, был не авторизован (в нем отсутствовали сведения о предоставлении прав на составление заключения) и не заверен в установленном порядке.

Кроме того, заключение оценщика не содержало печатей составившего его специалиста. Представленный документ был принят в качестве надлежащего доказательства без оценки его содержания и оснований составления.

Перечисленные нарушения привели к тому, что судебные акты нижестоящих инстанций были приняты с нарушением закона. Суд округа отправил дело на новое рассмотрение.

Позиция Верховного Суда РФ

Верховный суд РФ оставил в силе решение суда первой инстанции и определение арбитражного апелляционного суда, отменив постановление, принятое в кассации.

Судьи согласились с тем, что договор цессии был притворной сделкой, имеющей признаки дарения, запрещенного между юридическими лицами.

Стороны при заключении соглашения не имели оснований допускать восстановления платежеспособности третьего лица либо наличия у него реальной возможности рассчитаться по долгам.

Таким образом, судами сделан правильный вывод о том, что приобретение ответчиком, осуществляющим гражданские права разумно и осмотрительно, требования к несостоятельному должнику (банкроту) по номинальной стоимости, по сути, является дарением.

Подверглись критике и действия суда округа по непосредственному исследованию имеющихся в деле доказательств. Пределы рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции установлены АПК РФ.

Так, суд округа проверяет законность решений, постановлений, принятых в первой и апелляционной инстанциях, устанавливает правильность применения норм материального и процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта.

Кроме того, суд кассационной инстанции проверяет, соответствуют ли выводы судов нижестоящих инстанций о применении нормы права установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

В то же время суд округа не вправе устанавливать обстоятельства, которые уже были установлены в рамках первой или апелляционной инстанции, а также предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства. Следовательно, решение вопроса о достоверности заключения оценщика не входило в компетенцию суда округа. Он был вправе оценивать лишь соответствие судебных актов нормам законодательства.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела.

Источник: https://www.eg-online.ru/article/302224/

Ваши права
Добавить комментарий