Правомерен ли арест арендуемого нежилого помещения вместе с моим имуществом?

Правомерность взимания с арендатора дополнительных платежей

Правомерен ли арест арендуемого нежилого помещения вместе с моим имуществом?

Большое значение для нормальной деятельности хозяйствующих субъектов имеет выбор офисного помещения, цена аренды такого помещения и состав арендных платежей. Даже в нынешних условиях, когда предложение на рынке офисных помещений высокого класса превышает спрос на эти помещения, ситуация ценообразования на них оставляет желать лучшего.

Помимо достаточно высокой ставки арендной платы, собственник при заключении договора аренды старается минимизировать свои расходы по содержанию объекта недвижимости, а в идеале – полностью переложить их на арендодателя.

В связи с этим, помимо арендной платы, договором аренды предусматривается возложение на арендатора различных дополнительных платежей, общая сумма которых в некоторых случаях равна ставке арендной платы.

Между тем вопрос правомерности фактического возложения на арендатора расходов по содержанию собственности арендодателя далеко не однозначен.

Возложить на арендатора бремя содержания имущества арендодатель может через ряд услуг, предоставляемых им любому лицу, вступающему в арендные отношения. Скрываются такие услуги под названием “эксплуатационные, накладные и прочие расходы”.

При этом соответствующие услуги зачастую оказываются не арендодателем, а третьими лицами в пользу арендодателя.

Не исключены случаи, когда вышепоименованные услуги не оказываются вовсе или оказываются в процессе исполнения арендодателем требований государственных и муниципальных органов, связанных с содержанием объекта недвижимости, то есть в случаях, когда оказание таких услуг напрямую не связано с качественными параметрами арендуемого помещения.

Объем и стоимость эксплуатационных расходов зависят не столько от качества управления офисным зданием, сколько от его технического состояния, местоположения, размеров арендуемого помещения и состава дополнительных услуг.

Такими дополнительными услугами могут быть: содержание здания и прилегающей территории, а также обеспечение нормального функционирования систем жизнеобеспечения здания, санитарное обслуживание, компенсация арендной платы за земельный участок, на котором расположено здание, платежи за воздействие на окружающую среду, ремонт и уборка мест общего доступа в здании и прилегающей территории, вывоз снега, благоустройство и озеленение прилегающей территории, поливка газонов, организация мероприятий по обеспечению режима безопасности в здании, организация пропускного режима и прочее, то есть услуги, оказание которых входит в бремя содержания собственности. Через эксплуатационные расходы арендодатель перекладывает бремя содержания имущества на арендатора, исходя из занимаемой последним площади, и подстраховывает себя от изменения размера собственных расходов ввиду изменения расценок на оказываемые арендодателю услуги, сохраняя тем самым привычный уровень прибыли.

При заключении договора аренды здания или сооружения (в рассматриваемом случае – части такого здания или сооружения) стороны обязаны в силу положений ст.

564 ГК РФ согласовать размер арендной платы, при этом арендодатель обычно предлагает определить цену договора аренды в виде нескольких составляющих: общей минимальной ежемесячной арендной платы, переменной части арендной платы, а также оплаты накладных расходов.

В этом случае под минимальной арендной платой понимается собственно ставка аренды за единицу арендуемой площади, под переменной частью арендной платы – коммунальные платежи, а под накладными расходами – поименованные в предыдущем абзаце расходы арендодателя на содержание принадлежащего ему объекта недвижимости.

По вопросам правомерности возложения на арендатора дополнительных расходов по договору аренды, к сожалению, не сложилось единообразной судебной практики, что позволяет арендодателям обременять арендатора дополнительными платежами, включение которых в договор аренды не всегда является соответствующим закону. Связаны такие факты как с наличием некоторых противоречий в законе, так и с различным подходом судов к практике его применения.

Правила установления арендной платы определены п. 2 ст. 614 ГК РФ: “Арендная плата устанавливается за все арендуемое имущество в целом или отдельно по каждой из его составных частей в виде:

1) определенных в твердой сумме платежей, вносимых периодически или единовременно;

2) установленной доли полученных в результате использования арендованного имущества продукции, плодов или доходов;

3) предоставления арендатором определенных услуг;

4) передачи арендатором арендодателю обусловленной договором вещи в собственность или в аренду;

5) возложения на арендатора обусловленных договором затрат на улучшение арендованного имущества.

Стороны могут предусматривать в договоре аренды сочетание указанных форм арендной платы или иные формы оплаты аренды”.

По мнению некоторых арендодателей, выражение “иные формы оплаты аренды” позволяет установить в договоре аренды обязанность арендатора по внесению “переменной части арендной платы”. Между тем такое выражение в данном случае подразумевает не механизм и способ исчисления арендной платы, а именно форму оплаты – денежную или неденежную.

Данный вывод можно сделать на основе анализа всего содержания п. 2 ст. 614 ГК РФ, в которой устанавливается возможность оплаты аренды как денежными средствами, так и работами, товарами, услугами.

В любом случае под переменной частью арендной платы не могут подразумеваться коммунальные расходы, оплата которых возлагается на арендатора как часть арендной платы.

Указанная позиция изложена в информационном письме Президиума ВАС РФ от 11.01.2002 N 66 “Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой”: “Возложение на арендатора расходов по оплате коммунальных услуг не может рассматриваться как форма арендной платы”.

Судом было указано, что формулировка условий договора аренды, в силу которого на арендатора здания, сооружения, помещения возлагается обязанность по оплате коммунальных услуг, не может рассматриваться как устанавливающая форму и размер арендной платы, поскольку арендодатель фактически не получает встречного предоставления за переданное в аренду здание. Оплата арендатором коммунальных услуг сама по себе не означает возмездности договора аренды. В Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ N 2 (2015) была поддержана высказанная Президиумом ВАС РФ точка зрения относительно возможности возложения на арендатора оплаты коммунальных расходов:

“Собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором (ст. 210 ГК РФ).

В силу абзаца второго п. 3 ст. 308 ГК РФ обязательство может создавать права для третьих лиц в отношении одной или обеих его сторон только в случаях, предусмотренных законом, иными правовыми актами или соглашением сторон.

ГК РФ и иные законы не содержат норм о возникновении на основании договора аренды нежилого помещения обязанности у арендатора по внесению платы за коммунальные услуги перед оказывающим их третьим лицом (исполнителем коммунальных услуг, ресурсоснабжающей организацией).

Обязанность арендатора поддерживать имущество в исправном состоянии, производить за свой счет текущий ремонт и нести расходы на содержание имущества (п. 2 ст. 616 ГК РФ) установлена в отношениях с арендодателем, а не исполнителем коммунальных услуг или ресурсоснабжающей организацией, которые не являются стороной договора аренды.

Исполнитель коммунальных услуг (ресурсоснабжающая организация) в отсутствие заключенного с ним договора не имеет возможности осуществлять контроль за тем, какое лицо фактически пользуется нежилым помещением, в том числе на основании договора аренды.

Поэтому в отсутствие договора между арендатором нежилого помещения и исполнителем коммунальных услуг (ресурсоснабжающей организацией), заключенного в соответствии с действующим законодательством и условиями договора аренды, обязанность по оплате таких услуг лежит на собственнике (арендодателе) нежилого помещения”.

Представляется, что позиция высших судебных органов должна определять единообразие судебной практики по данному вопросу, что подтверждается, к примеру, Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.04.2016 N 09АП-11628/2016 по делу N А40-126177/2015.

Источник: https://dalurist.ru/statiy/259-pravomernost-vzimaniya-s-arendatora-dopolnitelnyh-platezhey-po-dogovoru-arendy-ofisnogo-pomescheniya.html

Эксперты сошлись во мнении, что основной вопрос спора заключался в правильном определении объема прав, переданных цессионарию.

По мнению одного из экспертов, ВС и нижестоящие суды правильно решили, что в данном деле требование об уплате неустойки по цессии не перешло.

Другая обратила внимание на позицию ВС о том, что выводы нижестоящих судов были сделаны с учетом «фактических обстоятельств конкретного дела», под которыми можно понимать вывод о недобросовестности цессионария.

Верховный Суд РФ опубликовал Определение от 29 ноября № 305-ЭС19-14381 по спору о взыскании организацией, к которой перешли права требования по исполнительному листу о возврате арендатором оборудования, неустойки за несвоевременное исполнение последним указанной обязанности по договору аренды в пользу цедента.

В октябре 2014 г. общества с ограниченной ответственностью «Техтекстиль» (арендодатель) и «СТОИК+» (арендатор) заключили договор аренды оборудования. В августе 2015 г. арендодатель в одностороннем порядке расторг договор путем направления арендатору телеграммы с просьбой о возврате оборудования.

В следующем месяце третейский суд обязал ООО «СТОИК+» вернуть оборудование владельцу.

Впоследствии суд общей юрисдикции выдал исполнительный лист на принудительное исполнение указанного решения третейского суда, а окружной суд поддержал соответствующее определение первой инстанции (дело № А68-9611/2015).

1 июня 2016 г. судебный пристав-исполнитель возбудил в отношении ООО «СТОИК+» исполнительное производство.

В тот же день ООО «Техтекстиль» (впоследствии – ООО «ТД “Спецторг”») уступило ООО «Обувная фабрика» права требования по исполнительному листу согласно договору цессии за 5 млн руб. Исходя из п. 1.

1 данного договора цедент уступал, а цессионарий принимал права (требование) в полном объеме по исполнительному листу, выданному арбитражным судом по делу № А68-9610/2015.

В дополнительном соглашении к такому договору его стороны добавили в п. 1.

1 договора после слов «по делу № А68-9611/2015» следующую формулировку: «и права требования в полном объеме по договору аренды оборудования № 11 от 27 октября 2014 г.».

Далее суд произвел замену взыскателя на его правопреемника в лице обувной фабрики. В феврале 2018 г. ООО «ТД “Спецторг”» было ликвидировано в судебном порядке.

Впоследствии обувная фабрика обратилась в суд с иском к ООО «СТОИК+» о взыскании 5 млн руб. неустойки по договору аренды оборудования. В обоснование своих требований истец ссылался на заключенные им договор цессии и допсоглашение к нему с «ТД “Спецторг”».

Со ссылкой на договор аренды оборудования он указал, что арендатор обязан возвратить арендодателю объект аренды в течение 15 календарных дней с момента окончания срока действия договора либо момента его досрочного расторжения. Если арендатор не возвращает объект аренды в установленные сроки, он уплачивает арендодателю штраф в размере 50 тыс. руб.

за каждый день задержки возврата объекта аренды, а также возмещает арендодателю все понесенные и доказанные им убытки.

Суды трех инстанций отказали в удовлетворении иска.

Оценив обстоятельства дела, они сочли, что цедент уступил истцу только права (требования), предусмотренные исполнительным листом, а его воля на переход принадлежащего ему права на взыскание договорной неустойки обувной фабрики не доказана. Суды также указали, что для вывода о переходе права требования к истцу недостаточно доказательств волеизъявления цессионария на его принятие.

В этой связи фабрика обратилась в ВС с кассационной жалобой, где указала на существенные нарушения норм материального и процессуального права.

После изучения материалов дела № А40-126034/2018 высшая судебная инстанция напомнила, что согласно п. 1 ст.

382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Со ссылкой на п. 4 Постановления Пленума ВС от 21 декабря 2017 г.

№ 54 Суд отметил, что, если иное не предусмотрено законом или договором, требование первоначального кредитора переходит к новому в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту цессии.

«В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

Таким образом, суды, делая вывод о недоказанности перехода к истцу права требования договорной неустойки, не допустили существенных нарушений норм материального или процессуального права, которые повлияли на исход дела, и обоснованно отказали обществу “Обувная фабрика” в удовлетворении иска», – отмечается в определении. Поскольку ВС критически отнесся к представленному истцом допсоглашению к договору цессии, он оставил в силе обжалуемые судебные акты.

Адвокат АБ «ЮГ» Сергей Радченко в комментарии «АГ» отметил, что определение «носит законный характер». По его словам, основной вопрос рассмотренного спора заключался в правильном определении объема прав, переданных арендодателем цессионарию.

«С одной стороны, права требования по умолчанию передаются вместе с неустойкой. С другой, цессия произошла на стадии исполнения в объеме исполнительного листа, в котором неустойки нет, – пояснил эксперт.

– В этом случае для перехода права одного договора цессии недостаточно – необходимо также процессуальное правопреемство, а оно произошло только в пределах исполнительного листа».

В этой связи, заключил Сергей Радченко, Верховный Суд и нижестоящие суды правильно решили, что требование об уплате неустойки в данном случае по цессии не перешло. «Поскольку цедент ликвидирован, это право прекратилось по ст. 419 ГК РФ и ни к кому уже не перейдет», – подытожил он.

Юрист практики по недвижимости и инвестициям АБ «Качкин и Партнеры» Людмила Степанова отметила, что основная проблема в комментируемом судебном акте касается перехода при уступке основного требования связанных с ним прав требования (в данном случае – права на взыскание неустойки).

Эксперт согласилась с выводами ВС. «Дополнительное соглашение датировано тем же днем, что и договор.

При процессуальной замене взыскателя наличие и содержание дополнительного соглашения не раскрывались суду, оно является неопределенным по содержанию.

Требование о взыскании неустойки с должника было предъявлено цессионарием после ликвидации цедента, ввиду чего невозможно достоверно установить факт заключения допсоглашения», – пояснила она.

В то же время Людмила Степанова считает, что вывод ВС о том, что при переходе основного требования к цессионарию не перешло связанное с ним право на взыскание неустойки, является не столь однозначным.

«Учитывая, что под правом “по исполнительному листу” необходимо понимать право требовать возврата оборудования, а также поскольку договором между цедентом и цессионарием прямо не предусмотрено иное, в силу п. 1 ст.

384 ГК к цессионарию должно было перейти и право на взыскание неустойки (как минимум, не начисленной на момент уступки).

Однако, как прямо указано в определении ВС, выводы сделаны судами с учетом “фактических обстоятельств конкретного дела”, под которыми можно понимать вывод о недобросовестности цессионария, принимая во внимание которые и нужно оценивать позицию Суда», – подытожила юрист.

× Закрыть

Вступило в силу решение арбитражного суда республики Адыгея, который отказал АО «Россельхозбанк» (РСХБ) во взыскании ущерба с республиканского управления судебного департамента (УСД), говорится в материалах 15-го апелляционного арбитражного суда. Банк требовал взыскать с УСД ущерб в сумме 1,9 млн руб.

, возникший, по мнению банка, по вине Майкопского районного суда, который рассматривал спор между РСХБ и владельцем КФХ «Феникс» Русланом Тлиапом. В 2012 году КФХ «Феникс» получило в банке кредит на сумму 25 млн руб.

, тогда же хозяин бизнеса Руслан Тлиап заложил принадлежавший ему магазин в обеспечение кредита.

В 2016 году кредиторы начали банкротство КФХ, одновременно банк обратился в Майкопский районный суд с иском об обращении взыскания на заложенное имущество господина Тлиапа, но тот заявил суду, что кредитный договор между КФХ «Феникс» и РСХБ расторгнут, поэтому договор ипотеки также подлежит аннулированию.

Районный суд принял эти доводы и 23 марта 2016 года отказал в удовлетворении требований АО «Россельхозбанк» об обращении взыскания на заложенное имущество Руслана Тлиапа.

Глава КФХ получил в канцелярии суда документ со штампом о вступлении судебного акта в силу и погасил в Росреестре запись об ипотеке, после чего 5 мая продал магазин.

Апелляционная жалоба АО «Россельхозбанк» в Верховный суд (ВС) Адыгеи поступила 23 мая того же года, 28 июня ВС республики отменил решение Майкопского райсуда и восстановил право залога банка.

Однако за это время имущество успело сменить несколько владельцев, последний из которых в итоге был признан добросовестным покупателем.

«АО “Россельхозбанк” причинен ущерб в виде утраты залога по вине Майкопского районного суда, который выдал решение от 28 марта 2016 с отметкой о вступлении в законную силу, в результате чего произошло погашение записи об ипотеке и продажа залога третьим лицам»,— говорится в заявлении банка в суд.

АС республики Адыгея, изучив доводы сторон, отказал банку в удовлетворении исковых требований, указав на то, что причинно-следственная связь между действиями Майкопского суда и причиненным банку ущербом не доказана. Кроме того, надлежащим ответчиком по такого рода делам является Минфин РФ, а не управление судебного департамента Адыгеи, уточнил суд.

Источник: https://abylaw.com/kommentariy.php

Арест имущества: правоприменительная практика по договору аренды

Правомерен ли арест арендуемого нежилого помещения вместе с моим имуществом?

Валерий Белов

Юрисконсульт ООО «ИКЕА ДОМ»

Преподаватель кафедры гражданско-правовых дисциплин

Московского финансово-юридического университета МФЮА

E-mail: 5707623@mail.ru

Арест имущества лица как предварительная мера обеспечения требований истца предусмотрена статьей 91 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее — АПК РФ)1 и статьей 140 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее — ГПК РФ)2.

Между тем, ни АПК РФ, ни ГПК РФ не расшифровывают понятие ареста как процессуального воздействия на лицо, не исполняющее принятые на себя обязательства.

В данной связи прежде всего необходимо разобраться, что понимается под арестом имущества как обеспечительной мерой.

Понятие ареста имущества как обеспечительной меры

Непосредственное определение термина ареста имущества в действующей правовой системе РФ содержится как в материальном праве, так и в нормах процессуального права. К примеру, Налоговый кодекс РФ выделяет два вида ареста имущества: полный и частичный.

Под полным арестом имущества понимается такое ограничение прав налогоплательщика-организации в отношении его имущества, при котором он не вправе распоряжаться арестованным имуществом, а владение и пользование этим имуществом осуществляются с разрешения и под контролем налогового или таможенного органа.

В то время как под частичным арестом признается такое ограничение прав налогоплательщика-организации в отношении его имущества, при котором владение, пользование и распоряжение этим имуществом осуществляются с разрешения и под контролем налогового или таможенного органа3.

Аналогичные нормы закреплены в Федеральном законе «О таможенном регулировании в Российской Федерации»4.

Уголовно-процессуальное законодательство определяет действие по наложению ареста на имущество как запрет, адресованный собственнику или владельцу имущества, распоряжаться и в необходимых случаях пользоваться им, а также изъятие имущества и передачу его на хранение5.

Применительно к процессу исполнения судебных актов (исполнительному производству) арест имущества должника предполагает действия по запрещению должнику совершения действий, связанных с распоряжением имуществом, а при необходимости — ограничение права пользования имуществом или изъятие имущества6.

Таким образом, несмотря на то обстоятельство, что указанные определения нельзя в полной мере отнести к аресту имущества должника как к предварительной мере обеспечения требований истца в гражданском и арбитражном процессах, приведенные определения имеют объединяющий признак, который сводится к ограничению реализации лицом права по распоряжению конкретным имуществом. Примечательным является то обстоятельство, что процессуальное законодательство, помимо указания на ограничение правомочия распоряжения, свидетельствует об ограничении режима пользования конкретным имуществом.

Отсутствие единого подхода в нормах материального и процессуального права к понимаю термина «арест имущества должника», а также невозможность полноправного применения приведенных определений к гражданскому и арбитражному процессу, вынуждает прибегнуть к правоприменительному толкованию указанного термина.

Преимущественная судебная практика арбитражных судов указывает, что под арестом имущества понимается запрет каким-либо образом распоряжаться имуществом, в том числе запрет его отчуждать, передавать в собственность, в аренду, во вклад в уставной капитал, а также запрет его уничтожать или ликвидировать.

До момента снятия такого ограничения, как арест, любые перечисленные действия в отношении имущества не могут совершаться7.

Следовательно, руководствуясь пунктом 1 статьи 3 Федерального конституционного закона от 04.06.

2014 № 8-ФКЗ8, и совместным толкованием положений, закрепленных в нормах материального и процессуального права, регулирующих иные правоотношения, под арестом имущества в гражданском и арбитражном процессе стоит понимать запрет, применяемый в отношении лица по совершению в отношении конкретного имущества действий, связанных с распоряжением указанным имуществом, в том числе мероприятий, связанных с его отчуждением, передачей в собственность, аренду, во вклад в уставный капитал, уничтожению или ликвидации.

Основания введения обеспечительной меры в форме ареста на имущество арендатора

Ходатайство о принятии обеспечительных мер в форме наложения ареста на имущество может быть удовлетворено в строго установленных законом случаях, а именно:

1) в случае если непринятие этих мер может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта;

2) в целях предотвращения причинения значительного ущерба заявителю.

Аналогичные основания введения обеспечительных мер выделяются в судебной практике9.

Применительно к договору аренды на практике существуют случаи, когда при рассмотрении судебного спора о понуждении продлить договор аренды, суды накладывают обеспечительную меру в форме ареста на объект аренды, подтверждение данного обстоятельства можно усмотреть в следующем деле. К.

обратился в суд с иском к Администрации муниципального образования Люберецкий муниципальный район Московской области о признании недействительным аукциона по продаже права на заключение договора сроком на 5 лет по передаче муниципального имущества в аренду — нежилого помещения по адресу: М.О., г. Люберцы, ул. Кирова, д.

61/7 и обязании заключить (продлить) договор аренды нежилого помещения по адресу: М.О., г. Люберцы, ул. Кирова, д. 61/7, включающее нежилые помещения первого и цокольного этажей жилого дома общей площадью 29,6 кв. м (лит. А, 1 этаж, помещение 1, № на плане 1, 2, площадью 14,6 кв. м.

, цокольный этаж, помещение 1, № на плане 1 — 3, площадью 11,8 кв. м, холодная пристройка лит. а, № на плане 4, площадью 3,2 кв. м). Одновременно истцом заявлено ходатайство о применении обеспечительных мер в виде запрета ответчику распоряжаться помещением, расположенным по адресу: Московская область, г. Люберцы, ул. Кирова, д. 61/7 (лит.

А, 1 этаж, помещение 1, № на плане 1, 2, площадью 14,6 кв. м. цокольный этаж, помещение 1, № на плане 1 — 3, площадью 11,8 кв. м, холодная пристройка лит. а, № на плане 4, площадью 3,2 кв. м). Разрешая вопрос об обеспечении иска, суд правильно исходил из того, что непринятие данной меры обеспечения иска может при удовлетворении иска заявителя затруднить исполнение судебного решения…»10.

Источник: https://www.top-personal.ru/estatelawissue.html?816

Ваши права
Добавить комментарий