Могу ли я привлечь к ответственности человека, за то что он рассказал о моем заболевании?

Положительное заключение

Могу ли я привлечь к ответственности человека, за то что он рассказал о моем заболевании?

Число преступлений по статье «Заражение ВИЧ-инфекцией» за минувший год возросло на 75%. Такие данные привели 22 мая в МВД.

В Минздраве в целом фиксируют снижение темпа заболеваемости ВИЧ, однако говорить о своем диагнозе открыто до сих решаются немногие.

Почему россиян стали чаще привлекать к уголовной ответственности за заражение партнеров и с какими трудностями сталкивается человек, решивший начать тяжбу с бывшим возлюбленным — разбирался портал iz.ru.

Число ВИЧ-инфицированных в России остается стабильно высоким. В стране живет свыше 950 тыс. носителей вируса иммунодефицита человека — чуть меньше процента от общей численности населения. И это только зарегистрированные случаи.

Если раньше основным способом передачи вируса считалось повторное использование игл, то теперь на первое место вышли гетеросексуальные контакты.

Причем речь идет вовсе не о людях, ведущих беспорядочную половую жизнь: группа риска значительно расширилась.

«Половой способ передачи становится доминирующим. Это гетеросексуальные контакты. 53,5% новых случаев зараженных отрицают употребление наркотиков и гомосексуальность», — отметил сообщил руководитель Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом, академик РАН Вадим Покровский.

Как следствие, распространение инфекции через гетеросексуальные половые контакты ведет к увеличению числа детей, рожденных с диагнозом ВИЧ. За последние годы существенно вырос охват тестирования: ежегодно анализы сдают свыше 25 миллионов человек.

В Роспотребнадзоре отмечают, что в минувшем году темп прироста новых заболевших снизился на два процента. «Охват обследованиями ВИЧ также вырос с 2012 года в 1,3 раза», — уточнила глава Роспотребнадзора Анна Попова.

Она отметила снижение заражения ВИЧ среди подростков и молодежи.

Страшно сказать

Тем не менее, в 2017 году заболеваемость ВИЧ в России достигла максимума в нынешнем десятилетии. На фоне неутешительной статистики растет и число уголовных дел по статье 122 «Заражение ВИЧ-инфекцией».

Узнав о диагнозе, многие россияне стремятся наказать бывшего партнера, наградившего их неизлечимой болезнью. По закону носитель инфекции обязан предупредить нового партнера о том, что он является носителем вируса. За сокрытие этой информации следует уголовная ответственность.

Наказание за подобное деяние составляет до пяти лет лишения свободы. 

Страх — первая естественная реакция людей, узнавших о своем диагнозе. Многие больные скрывают положительный ВИЧ статус даже от близких родственников: родителей или детей. Ведь ВИЧ — не та болячка, на которую можно пожаловаться в дружеской беседе. Вполне вероятно, что ВИЧ-инфицированные есть среди ваших знакомых, коллег или соседей, но вы даже не догадываетесь об этом.

Эксперты фонда UNAIDS уверены, что число ВИЧ-положительных в России значительно выше официальной статистики, однако подавляющее большинство носителей вируса никогда не сдавали анализы и не знают о своем диагнозе.

«Рост числа уголовных дел — это предсказуемая ситуация, почва для которой создалась в России уже давно, — считает координатор проектов некоммерческого партнерства «Е.В.А.» Мария Годлевская. — Люди перекладывают ответственность за сохранение своего здоровья на половых партнеров, а это статья лишний раз дискредитирует людей, живущих с ВИЧ».

Специалист центра, оказывающего помощь людям с диагнозом ВИЧ, видит взаимосвязь между повышением числа тестирующихся и появлением новых уголовных дел.

«Неинформированные граждане страдают, боятся и мстят вместо того, чтобы принимать свой диагноз, обращаться за медицинской помощью и жить полноценной жизнью дальше.

Очень многие на этапе принятия диагноза в стадии гнева ищут виноватых и таким образом пытаются переложить ответственность за свое здоровье на своих половых партнеров, которые могли быть даже не в курсе наличия у них инфекции», — подчеркивает Годлевская, которая не скрывает свой положительный статус.

Отрицал до последней

Специалисты сходятся во мнении, что случаи сознательного заражения большого числа людей в нашей стране — большая редкость. Впрочем, не так давно в 2016 году на скамье подсудимых оказался 26-летний житель Новосибирска Дмитрий Мартель.

Его обвинили в том, что он скрывал свой статус от 37 половых партнерш, среди которых оказалась и несовершеннолетняя девочка. Своими сексуальными подвигами новосибирский рэпер похвастался в соцсетях, чем и привлек внимание правоохранительных органов.

Анализы несовершеннолетней девушки подтвердили, что ее заразил Мартель.

Молодой человек причисляет себя к ВИЧ-диссидентам, которые отрицают существование болезни и называют вирус фальсификацией. Он решил массово совращать девушек, чтобы доказать свою правоту.

Кроме того, в своем творчестве рэпер призывал слушателей не верить в существование ВИЧ. Новосибирские следователи предъявили Мартелю обвинение в совращении и намеренном заражении 14-летней девочки.

Остальные партнерши рэпера не участвовали в судебном процессе.

«О таких случаях стали сообщать. Еще лет пять назад люди очень боялись огласки, сейчас же стали обращаться в правоохранительные органы. С юридической точки зрения доказать причастность партнера к заражению не так уж и сложно.

Сначала потерпевший определяет круг лиц, с которым у него были половые контакты, а дальше проводятся экспертизы. При этом совместные фотографии не являются обязательными для доказательства близости партнеров.

Ими могут, например, служить показания свидетелей, которые знали о проживании лиц или совместном досуге», — пояснил адвокат Коллегии адвокатов города Москвы Шамиль Шихшаидов.  

Источник портала iz.ru в правоохранительных органах рассказал о случаях задержания криминальных элементов, которые пытались манипулировать своим ВИЧ-статусом, чтобы избежать ареста.

Некоторые из них носили с собой зараженную кровь в небольших емкостях, которую угрожали плеснуть оперативникам в глаза. Вероятность инфицирования в случае попадания на слизистую достаточно высока.

Иные грозились прокусить руку, однако при контакте со слюной заражения не происходит.

С момента появления этой статьи в 1997 году было вынесено более 500 приговоров по всем четырем частям, рассказала порталу iz.ru председатель правления ассоциации «Е.В.А.» Наталья Сидоренко.

Причем большая часть осужденных шли по части первой — постановление другого лица в опасность заражения, то есть пострадавший в итоге не был инфицирован вирусом иммунодефицита. По ее словам, правоохранительные органы зачастую присоединяют 122 статью о заражении ВИЧ-инфекцией к другим составам преступления.

«Например, если человек с диагнозом совершил грабеж, ударил кого-то кулаком в зубы, ему пытаются присоединить 122 статью. Якобы он поставил в опасность заражения другого человека», — поясняет Сидоренко.   

Они боятся сказать

Чтобы избежать перспектив уголовного преследования, некоторые пары доходят до абсурда — пишут расписки о том, что уведомлены о ВИЧ-статусе партнера перед тем, как вступить в интимную связь. В текущих условиях это один из немногих способов обезопасить себя от мести бывших сожителей или супругов.

«Некоторые люди живут с абсолютно открытым статусом, то есть не скрывают диагноз ни от кого, но на такое решится далеко не каждый. Чаще всего люди все же боятся рассказывать.

Когда человек узнает о диагнозе, он пребывает в состоянии шока или даже отрицания.

В этот момент ему подсовывают расписку о том, что он может стать уголовным преступником, если планирует строить с кем-то отношения», — добавляет Сидоренко.

Она рассказала о недавнем случае из практики: у девушки из детдома был диагностирован ВИЧ в 15 лет. Спустя два года она вступила в интимные отношения с 30-летним мужчиной, у которого работала уборщицей.

В момент возникшей близости девушка предложила использовать презерватив, но постеснялась рассказать о своем диагнозе, мужчина отказался использовать средства контрацепции. Спустя время она рассказала выдуманную историю о своей подруге, у которой обнаружили инфекцию. Мужчина настоял на проведении анализов, которые подтвердили его отрицательный, а ее положительный статус.

Несмотря на то, что партнер не был заражен, он подал заявление по части 1 статьи 122 УК РФ — «Заведомое поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией».

«Я не встречала людей, которые хотели бы кого-то нарочно заразить. Чаще всего это происходит из-за того, что человек боится огласки, либо сам не знает о диагнозе. Такие случаи часто бывают после разрыва.

Был такой случай: после разрыва парень написал начальнику своей бывшей девушки, что у нее ВИЧ. Она работала в ресторане, и ее тут же уволили. Еще до расставания парень был в курсе диагноза, он принимал терапию и сдавал анализы. Результат был отрицательный.

Теперь он угрожает, что, если результат станет положительным, он пойдет в полицию», — поделилась Сидоренко.

Помимо уголовной статьи, существует еще и административная — за сокрытие источника заражения. Эпидемиологи всегда проводят расследование после выявления новых случаев заболевания, чтобы выяснить, от кого человек мог заразиться. Если же пациент не рассказывает, ему угрожают судом. Хотя на самом деле наказание по этой статье не столь суровое — штраф 500 рублей.

«Женщина из небольшого северного городка узнала о своем положительном ВИЧ-статусе. Она лесбиянка, город маленький, разумеется, свою ориентацию скрывает.

Когда врач спросил у нее, со сколькими мужчинами у нее были половые контакты, та честно ответила, что ни с одним. Эпидемиолог обвинил ее во лжи, и на нее подали в суд. В итоге вынесли этот штраф.

Можно было его опротестовать, но она решила, что проще его заплатить, чем раскрывать себя», — резюмировала председатель правления ассоциации «Е.В.А.»

Источник: https://iz.ru/746892/anastasiia-chepovskaia/polozhitelnoe-zakliuchenie

Разглашение врачебной тайны: основания, ответственность | Правоведус

Могу ли я привлечь к ответственности человека, за то что он рассказал о моем заболевании?

Каждый российский гражданин имеет право на сохранение в тайне информации о факте обращения в медучреждение за квалифицированной помощью.

В каких случаях возможно разглашение тайных сведений и какие последствия влечет за собой разглашение врачебной тайны без согласия пациента? Об этом читайте в нашей статье.

Право на сохранение медицинской тайны, равно как личной и семейной, закреплено ст.

23 Конституции РФ, и вместе с тем регулируется статьями Уголовного кодекса РФ и Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан».

Понятие врачебной тайны – есть запрет на разглашение сведений о пациенте, в том числе, личных данных, диагнозе и его последствиях, без согласия на то самого пациента. В соответствии с Законом об охране здоровья, сведения, составляющие медицинскую тайну, не подлежащие к разглашению:

  • факт обращения гражданина в медицинское учреждение за лечебно-профилактической помощью;
  • результаты проведенных анализов и обследований, поставленный диагноз;
  • результаты обследования граждан, планирующих вступление в брак;
  • факт обращения гражданина в конкретное учреждение здравоохранение и прохождение лечения в нем;
  • информация о психическом состоянии гражданина, наличие психических расстройств и сведения о прохождении лечения в соответствующем медучреждении;
  • сведения о факте усыновления или удочерения ребенка;
  • сведения, не носящие медицинский характер, в частности, информация о завещании, личных взаимоотношений с родственниками, наличии ценного имущества и другое.

Кроме того, врачебная тайна предполагает полную конфиденциальность сведений об умершем пациенте, в листке его нетрудоспособности не проставляется точный диагноз, а лишь общие сведения о перенесенном заболевании.

Медицинские учреждения, специализирующиеся на особых профилях (Центр борьбы с ВИЧ-инфекцией, Центры реабилитации от наркозависимости, клиники для лечения психиатрических расстройств) не имеют в оттиске печати отражения профиля учреждения.

Когда допускается разглашение врачебной тайны без согласия пациента?

Федеральный закон об охране здоровья допускает передачу сведений, составляющих медицинскую тайну, только с письменного согласия пациента либо его законного представителя (защита прав и интересов недееспособных пациентов в возрасте до 15 лет осуществляется родителями либо опекунами, лиц, признанных судом недееспособными – опекунами, пациентов с ограниченной дееспособностью – попечителями). В случае отсутствия официального доверенного лица, правомочия которого закреплены в нотариальной доверенности, пациент должен предоставить информацию о человеке, кому он разрешает передать сведения, касающиеся медицинской тайны. В соответствии со ст. 13 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан» допускается разглашение информации, имеющей статус медицинская тайна, без согласия на то пациента (либо его законного представителя) в следующих случаях:

  • в целях прохождения курса лечения пациентом, неспособным выразить свою волю из-за состояния здоровья;
  • при возникновении угрозы массового распространения различного рода отравлений, поражений и инфекционных заболеваний;
  • при оказании срочной медицинской помощи пациенту в возрасте до 15 лет в целях информирования родителей либо его законных представителей;
  • при необходимости, возникшей вследствие расследования или судебного разбирательства, по запросу органов дознания и следствия;
  • если установлен факт противоправных действий в отношении пациента, нанесших вред его здоровью;
  • поставленный диагноз предполагает нанесение травм насильственного характера, требуя обязательного вмешательства полиции;
  • при необходимости расследования обстоятельств травмы, полученной на производстве или учебном учреждении;
  • в целях проведения военно-врачебной экспертизы по запросам военных комиссариатов, кадровых служб и военно-врачебных (врачебно-летных) комиссий;
  • при обмене информацией медицинскими организациями;
  • в целях осуществления учета и контроля в системе обязательного социального страхования;
  • в целях осуществления контроля качества и безопасности медицинской деятельности.

Разглашение врачебной тайны родственникам дееспособного пациента без его согласия также невозможно, за исключением случаев, когда: перспективы заболевания пациента неутешительны: пациент не давал запрета на передачу родственникам сведений о болезни и лечении. Кроме того, родственники информируются о факте и причине смерти пациента в случае его кончины с выдачей им на руки соответствующего свидетельства.

Разглашение врачебной тайны с согласия пациента

Закон об охране здоровья допускает предоставление медицинских сведений о пациенте с его согласия в случаях, если эти данные о болезни, ее течении и проведении экспериментов будут использованы в научных целях, в медицинской литературе с целью ознакомления студентов соответствующих учебных заведений.

Согласие пациента (либо его представителя) должно быть предоставлено только в письменной форме!

Ответственность медперсонала за разглашение врачебной тайны

Любое нарушение прав пациента и, в частности, – неправомерное разглашение врачебной тайны, влечет за собой дисциплинарную, административную, гражданскую и уголовную ответственность.

Сохранение медицинской тайны является важной моральной обязанностью каждого врача, и ее разглашение – это, несомненно, один из признаков профессиональной непригодности.

Охрана врачебной тайны – обязанность всего медперсонала, имеющего к ней прямое отношение:

  • лечащий врач и иные профильные специалисты;
  • персонал медицинского учреждения;
  • санитары;
  • работники регистратуры;
  • интерны и практиканты:
  • фармацевты и провизоры;
  • должностные лица, которые получили информацию о пациенте посредством официального запроса в лечебное учреждение.

Согласно российскому законодательству разглашение врачебной тайны влечет за собой следующие виды юридической ответственности: Дисциплинарная – выговор по месту работы или увольнение.

Правонарушитель подвергается данному виду ответственности в случае нарушений прав пациента, носящих моральный и материальный характер.
Гражданско-правовая – с возмещением морального вреда.

Устанавливается в отношении правонарушителя в случаях причинения вреда здоровью и жизни пациента с нанесением нравственных и физических страданий. Данный вид ответственности устанавливается на основании решения суда, куда был подан гражданский иск.

Административная. Регулируется статьей 13.14 КоАП («О неразглашении врачебной тайны»). Предусматривает штраф в размере:

  • 1000 рублей – для физических лиц;
  • до 5000 рублей – для должностных лиц.

Уголовная ответственность за разглашение врачебной тайны. Регулируется ст. 137 ч. 2 Уголовного кодекса РФ и влечет за собой:

  • штраф в размере от 100 тыс. до 300 тыс. рублей либо конфискация дохода в период от 1 до 2-х лет;
  • принудительные работы сроком до 4-х лет с запретом заниматься соответствующим видом деятельности;
  • арест сроком до 6 месяцев;
  • лишение свободы сроком до 4-х лет с вынесением запрета заниматься профессиональной деятельностью;
  • запрет занимать конкретные должности и заниматься соответствующей профессиональной деятельностью сроком от 2-х до 5 лет.

Доказательства, подтверждающие раскрытие факта разглашения врачебной тайны

Как показывает практика, разглашение врачебной тайны, к сожалению, является довольно частым явлением в нашей жизни.

В первую очередь, источниками распространения сведений являются работники и медперсонал учреждений здравоохранения, которые передают информацию не только посетителям пациента, не спросив у них документов, подтверждающих родство, но также и своим коллегам в устной беседе или в письменной переписке.

Еще одним источником разглашения врачебной тайны может стать разговор по телефону, когда на другом конце находится неизвестный абонент. Наибольшую огласку получает факт разглашения сведений о пациенте через СМИ. Разглашение медицинской тайны может произойти при обсуждении состояния пациента с интернами или студентами.

Также источником информации могут стать научные сообщения, поэтому любые сказанные о заболевании сведения должны быть предварительно согласованы непосредственно с пациентом. Наличие видео и фото, напрямую указывающих на личность пациента без его согласия, несомненно, является основанием для привлечения к ответственности правонарушителя.

Также источником информации о болезни является медицинская документация, в том числе, амбулаторная карта, история болезни, листок временной нетрудоспособности.

Статья 59 закона «Об основах охраны здоровья граждан» предусматривает особое заполнение листка нетрудоспособности, где диагноз пациента указывается с его согласия, и при отсутствии такового указывается только причина нетрудоспособности. Стоит отметить, что факт разглашения врачебной тайны доказать, порой, бывает очень сложно. Любые обвинения должны быть обоснованы и иметь письменные доказательства и свидетельские показания. В случае предоставления документальной базы, подтверждающих нарушение прав пациента, суд примет сторону истца, удовлетворит гражданский иск и назначит возмещение морального ущерба в объеме, соразмерном совершенному правонарушению.

Источник: https://pravovedus.ru/practical-law/medical/razglashenie-vrachebnoy-taynyi/

Преступление и наказание – МК

Могу ли я привлечь к ответственности человека, за то что он рассказал о моем заболевании?

Юрист Яна Шабалина: «С момента постановки диагноза ВИЧ-инфицированный несет ответственность за нераспространение инфекции»

— Неужели действительно можно привлечь к ответственности человека, заразившего кого-то СПИДом, или, правильнее сказать, ВИЧ-инфекцией?

— Сегодня в нашей стране уже десятки прецедентов осуждения к реальным срокам отбывания наказания за постановку под угрозу заражения или умышленное инфицирование ВИЧ.

При этом по делам данной категории условный срок — крайняя редкость. Виновные люди, знавшие о своем ВИЧ-статусе, отбывают наказание в колониях строгого режима.

Это и женщины, и мужчины, причем средний возраст осужденных — в среднем 25—30 лет.

Однако, к сожалению, многие до сих пор боятся сдавать анализы, потому что всегда есть страх и за результат, и за то, что кто-то может узнать о твоей болезни.

Но не могу не отметить, что, во-первых, существует возможность сдачи анализа анонимно и бесплатно — в Москве, в кабинетах анонимного консультирования. Они есть в каждом административном округе столицы, их список и координаты можно найти на официальной сайте Московского центра СПИД.

Кроме того, по закону информация не только о результате анализа, но даже о факте обращения в любую медицинскую организацию для прохождения тестирования на ВИЧ является врачебной тайной и может быть предоставлена без согласия пациента только в отдельных случаях (например, по запросу следственных, судебных органов). Согласно действующему законодательству, лица, владеющие информацией о результатах анализов, несут ответственность за неразглашение данных, вплоть до уголовной.

— Каждый человек имеет право на отказ от любого медицинского вмешательства. Следовательно, тестирование на ВИЧ должно быть добровольным?

— Да, это абсолютно верно, но есть исключения. Например, существуют оговорки в отношении обязанности представителей ряда медицинских профессий ежегодно проходить медицинские обследования. В обязательном порядке тестируются доноры крови.

Безусловно, человек может отказаться от прохождения теста на ВИЧ, это его право. Но при этом он должен понимать, что незнание своего ВИЧ-статуса — не выход.

Рано или поздно болезнь начнет себя проявлять и заставит обратиться за медицинской помощью, главное, чтобы не было поздно.

Кроме того, нежелание знать о своей болезни может поставить под угрозу здоровье близких вам людей. И тогда уже вы сами станете источником опасности для окружающих.

— Известно, что еще одним путем заражения ВИЧ является передача инфекции от матери ребенку. Как рассматривается этот аспект с точки зрения права?

— При обвинении в умышленном заражении ВИЧ также встречаются дела, когда речь идет о сохранении здоровья и защите жизни детей.

К сожалению, иногда ВИЧ-инфицированные беременные женщины отказываются от профилактики передачи ВИЧ от матери к ребенку, тем самым значительно увеличивая риск инфицирования ребенка.

Пока он не рожден, с юридической точки зрения ребенок не является субъектом защиты со стороны государства.

Но когда ВИЧ-инфицированная мать, родив ребенка, не обеспечивает его полученными бесплатно лекарственными препаратами, тем самым ставя ребенка под угрозу смерти, это может квалифицироваться как преступное деяние. На практике имеются судебные прецеденты, когда в подобных случаях женщины были лишены родительских прав и приговорены к таким мерам ответственности, как исправительные работы.

Приведу пример из недавней практики. ВИЧ-инфицированная женщина, вместо того чтобы принять все меры для защиты своего ребенка, по труднообъяснимому решению скрыла в роддоме свой диагноз.

К сожалению, ребенок родился ВИЧ-инфицированным, поскольку не были проведены специальные мероприятия, которые позволили бы исключить заражение, и через некоторое время умер, так и не получив лечения.

Теперь выяснением обстоятельств смерти ребенка занимаются компетентные органы.

Впрочем, законодательство в этой области весьма несовершенно.

Например, известен случай, когда женщина, не сообщившая в родильном доме, что состоит на учете в территориальном центре СПИД, была признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного статьей 6.1 КоАП РФ.

И в виде наказания за умышленное сокрытие диагноза получила… штраф в размере 500 руб. При этом максимальный размер штрафа по этой статье составляет 1000 руб. Конечно, очевидна несопоставимость наказания за умышленное сокрытие диагноза с его последствиями.

— А как быть ВИЧ-инфицированным людям, как защитить себя от уголовного преследования?

— Прежде всего ВИЧ-инфицированным следует понимать, что с момента постановки этого диагноза на них впредь лежит ответственность за нераспространение инфекции.

Это, кстати, касается не только ВИЧ-инфекции, но и ряда других венерических заболеваний (среди них сифилис, герпес, трихомоноз, хламидийные инфекции и др.), ответственность за передачу которых предусмотрена статьей 121 УК РФ.

Заражение другого лица по неосторожности, в виде легкомыслия, не снимает ответственности.

— То есть нужно расписку у партнера брать?..

— Во-первых, как только вы информируете партнера о положительном ВИЧ-статусе, уже за ним выбор: вступать с вами в отношения или нет.

Во-вторых, для следствия и суда всегда будут иметь значение обстоятельства, способные доказать, что партнер был в курсе диагноза (например, совместное посещение доктора).

Настоящие отношения предусматривают ответственность за свое здоровье и здоровье близкого человека.

При этом не стоит думать, что использование презерватива будет основанием к освобождению от ответственности. Правоприменительная практика не рассматривает это как исключающее или смягчающее ответственность обстоятельство.

— Но ведь презерватив должен защищать от заражения! Или вирус все-таки проникает через поры в латексе?

— Дело не в порах, конечно. Но этот вопрос уместнее задать врачу, а не юристу.

Как юрист могу сказать, что в Москве действует Закон о противодействии распространению ВИЧ, которым предусмотрено, что программы, которые способны ввести в заблуждение относительно гарантии защиты от ВИЧ при использовании механических средств контрацепции (а это прежде всего мужские презервативы), не могут обеспечиваться средствами бюджетного финансирования.

Безусловно, активная работа организаций, пропагандирующих здоровый образ жизни, необходима.

Но логика должна быть ясна: государство может оплачивать только те программы, которые нацелены на поддержание здорового образа жизни, а не беспорядочных половых связей, последствиями которых являются многочисленные болезни, передающиеся половым путем, нередко приводящие к бесплодию. Аналогично с этого года американское правительство прекратило финансирование из федерального бюджета мероприятий по раздаче шприцев и замене игл для наркозависимых сограждан.

Конечно, населению должен быть обеспечен доступ к информации о ВИЧ-инфекции и средствам защиты, особенно в группах риска. Но вряд образовательные «танцы» со школьниками с рекламой презервативов (есть и такая голландская программа для России) или бесплатная раздача шприцев являются действенными методами борьбы с ВИЧ-инфекцией.

Если бы действительно подобные программы, финансируемые из-за рубежа, были востребованы в российском обществе, то после прекращения зарубежного финансирования естественным путем они бы финансировались за счет государственных грантов или при поддержке российского бизнеса, как мы это видим в других многочисленных государственных программах и проектах. Ведь ни у кого не вызывает возражений спонсорское участие в международных благотворительных проектах поддержки больных детей, инвалидов, различных образовательных программах, которых множество. Сегодня меценатство — неотъемлемая часть жизни российского общества.

Суть в том, что никто не хочет оказывать содействие программам и уж тем более давать деньги на мероприятия, направленные на создание благожелательного отношения к асоциальному образу жизни, на поддержку не вызывающих уважение в обществе сексуальных практик, на создание среды, толерантной к потреблению наркотиков. И тогда возникает вопрос: почему эти программы реализовывались столько лет в нашей стране на зарубежные средства и кому это было выгодно?

— Разве норма об уголовной ответственности за передачу ВИЧ не выделяет ВИЧ-инфицированных в особую группу?

— Безусловно, необходимо принятие мер по искоренению в обществе проявлений «стигмы» в отношении ВИЧ-инфицированных людей, но это не значит, что общество должно начать толерантно относиться к моделям поведения, приводящим к передаче ВИЧ, таким как наркопотребление, беспорядочные половые связи.

Как это ни удивительно, норма об уголовной ответственности за заражение ВИЧ-инфекцией расценивается мировым сообществом как дискриминационная.

В июле этого года Глобальной комиссией при ООН по ВИЧ и законодательству был опубликован доклад «ВИЧ и законодательство: риски, права и здоровье», в котором нормы, предусматривающие ответственность за заражение ВИЧ, именуются дискриминационными по отношению к людям, которые ведут сексуально активный образ жизни.

В докладе говорится, что «арест ВИЧ-инфицированных людей за их стремление к получению удовольствия при вступлении в интимные отношения» является циничной реакцией общества, а приговоры за заражение ВИЧ или несообщение ВИЧ-статуса должны быть аннулированы. Данная позиция противоречит здравому смыслу.

И как тогда защитить тех, кто может пострадать от сознательных действий ВИЧ-инфицированных лиц, будучи поставленными под угрозу заражения?

Нормы об уголовной ответственности за заражение ВИЧ-инфекцией действуют во многих странах мира (США, Германия и др.). Человек имеет право осуществлять действия и реализовывать свои права до тех пор, пока это не затрагивает прав других лиц.

Этим оправданы меры, которые принимаются с целью законного, соразмерного, необходимого в интересах эпидемиологической безопасности общества ограничения прав, предусматривающие ответственность для лиц, которые, зная о том, что они являются источником заражения серьезным заболеванием, игнорируют меры безопасности и передают ВИЧ другим людям.

В результате протестных движений ВИЧ-активистов за отмену норм, криминализирующих поведение, при котором крайне высок риск заражения ВИЧ (употребление наркотиков, занятие проституцией), из контекста борьбы за права ВИЧ-инфицированных выпали определяющие в плане ВИЧ-инфекции принципы эпидемиологии, инфекционной безопасности населения. Государство обязано предпринимать меры к исключению новых случаев заражения ВИЧ, и ответственность за умышленное распространение эпидемии является вынужденной мерой.

Имеющие место случаи обращения в международные суды, в частности, в Европейский суд по правам человека, к Верховному комиссару ООН по правам человека, по сути свелись к требованию об обязании государства обеспечить для ВИЧ-инфицированных инвентарь, необходимый для потребления наркотиков в «стерильных условиях», и закупки в масштабах страны метадона в контексте права выбора человека, употреблять наркотики или нет.

Получается, что вместо того, чтобы дать возможность наркоману пройти курс реабилитации от наркотической зависимости, представителями движения за права ВИЧ-инфицированных отстаивается на международной трибуне (Международная премия Human Rights Watch и Канадской правовой сети по ВИЧ/СПИДу) необходимость их обеспечения программами заместительной терапии, снижения вреда.

В уже упомянутом мной докладе «ВИЧ и законодательство: риски, права и здоровье» обеспечение государством программ заместительной терапии рассматривается в контексте права «на наивысший достижимый уровень здоровья».

В данном контексте можно говорить о необходимости бесплатного предоставления алкоголикам качественной водки и добротной закуски для снижения вреда от употребления спиртных напитков…

— Насколько актуально сейчас говорить о дискриминации ВИЧ-инфицированных? Можно ли говорить о толерантности общества к людям с этим диагнозом?

— По закону №38-ФЗ от 30 марта 1995 г. «О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)», дискриминация в связи с ВИЧ-инфекцией запрещена.

Гарантией толерантного отношения в обществе к ВИЧ-инфицированным является закрепление нормы в российском законодательстве о недопустимости отказа в приеме на работу или увольнения по мотивам медицинского диагноза; недопустимость отказа в приеме в образовательные учреждения и учреждения, оказывающие медицинскую помощь, ограничения жилищных и иных прав и законных интересов членов семей ВИЧ-инфицированных. Больным ВИЧ-инфекцией — гражданам Российской Федерации — гарантируется бесплатное предоставление всех видов квалифицированной и специализированной медицинской помощи. ВИЧ-инфицированные несовершеннолетние признаются инвалидами детства и получают специальные льготы, пенсию и пособия. Ряд льгот распространяются и на родителей ВИЧ-инфицированных детей.

ВИЧ-инфекция как заболевание с множеством проявлений требует специализированной медицинской помощи, оказываемой специально обученным медицинским персоналом.

Если в учреждениях здравоохранения такие возможности имеются во всех регионах России на всех уровнях, тем не менее в системе пенитенциарных учреждений такой объем гарантий и должного наблюдения и лечения ВИЧ-инфицированным не всегда удается обеспечить.

Здесь встает вопрос и о необходимости беспрерывности приема заключенными антиретровирусной терапии и условий содержания, соответствующих нормативам. Конечно, любое место лишения свободы — не санаторий.

Тем не менее при наличии ВИЧ-инфекции, согласно действующим нормативным документам, допустимо ходатайствовать о замене содержания под стражей на альтернативные меры наказания или более мягкие условия содержания, на поздних стадиях ВИЧ-инфекции — даже как основание, исключающее отбывание наказания в связи с болезнью.

Фактически закрепление на законодательном уровне вышеуказанных гарантий является неопровержимым свидетельством принятия граждан с этим диагнозом в государстве и обществе.

— Так какова может быть защита от ВИЧ-инфекции?

— Прежде всего — знать то, что такое заболевание существует.

Информация о СПИД/ВИЧ в рамках профилактических программ размещена на рекламных щитах в метро и на улицах города, показывается по телевидению, широко распространена в Интернете.

Также ее можно получить на сайте Московского центра СПИД (www.spid.ru), специальном сайте Минздрава (o-spide.ru), задав вопрос на «горячую линию» МГЦ СПИД — 8(495) 366-62-38.

Источник: https://www.mk.ru/social/2012/11/30/781618-prestuplenie-i-nakazanie.html

Таджикские ВИЧ-инфицированные:

Могу ли я привлечь к ответственности человека, за то что он рассказал о моем заболевании?

Анора Саркорова Русская служба Би-би-си, Душанбе

Мавлюде было – 16 лет, а Таманно – 26, когда они узнали, что ВИЧ-инфицированы.

Обе заразились от своих мужей. Каждой из них казалось, что жизнь закончилась, однако теперь они помогают тем, кто узнает о своей болезни.

В последние несколько лет в Таджикистане увеличилось число ВИЧ-инфицированных женщин. Часто они заражаются от своих мужей, ездивших на заработки в Россию.

Распространение ВИЧ остаётся серьёзной проблемой в Таджикистане, учитывая огромный миграционный поток.

По данным Республиканского центра по борьбе со СПИДом, в стране зарегистрировано 8 504 больных ВИЧ и СПИД. Эти данные включают в себя и 2 тыс. человек, уже умерших от этих заболеваний.

При этом пугающие мифы о вирусе ВИЧ, бытовавшие в 1980-е годы, все еще широко распространены в таджикском обществе.

Несмотря на достигнутый за три десятилетия прогресс в борьбе со СПИДом и понимании того, как развивается и передается эта болезнь, очень многие в Таджикистане по-прежнему верят в давно опровергнутые учеными мифы, превращая жизнь ВИЧ-инфицированных в ад.

Рассказ Мавлюды, 20 лет

Мои родители выдали меня замуж в 16 лет. Это был религиозный брак. Моего разрешения никто не спрашивал. Своего мужа я впервые увидела на свадьбе.

Я планировала окончить школу, поступить в ВУЗ, но родители забрали мои документы после окончания 9 класса. Все попытки убедить их оказались тщетными, и я подчинилась воле родителей.

Семья моего мужа была религиозной, они много лет жили в России, получили гражданство этой страны. После свадьбы я стала носить хиджаб, переехала к мужу в Россию. Ему исполнилось тогда 25 лет.

Там же жили и работали мои родители. Это образованные люди, которые не смогли найти работу на родине и были вынуждены выехать в миграцию.

Там они и познакомились с семьей моего мужа, там же договорились о свадьбе своих детей.

Я единственная дочь в семье, мои родители мечтали о хорошем муже для меня, который мог бы меня защитить и любить. Но жизнь оказалась совсем не такой, какой они ее планировали.

В 16 лет я практически не знала, что такое ВИЧ, СПИД, как передается эта инфекция, кроме того, что это что-то страшное, и от этого люди обязательно умирают.

Представить себе, что когда-нибудь это может коснуться моей жизни, невозможно.

Правообладатель иллюстрации Science Photo Library Image caption Клетка, зараженная ВИЧ

Через несколько месяцев после свадьбы ухудшилось мое самочувствие. Моя мама водила меня по врачам, которые назначали мне лечение, которое мне не помогало.

Лечили меня от простуды, от каких-то женских болезней, от усталости, но ни разу ни один врач не рекомендовал мне пройти тест на ВИЧ.

Никому и в голову не могло прийти, что мое недомогание может быть связано с этим. К ним приходила 16-летняя девочка в хиджабе из религиозной семьи, кто из них мог подумать, что такое может случиться.

Еще через некоторое время я забеременела, и меня направили сдать анализы. Мне позвонили из поликлиники и сообщили, что у меня СПИД. Так и сказали – СПИД.

Словами испытанное чувство ужаса сложно описать. Когда я пришла в себя, я побежала рассказать об этом родителям мужа, на что свекор мне спокойно ответил, что не произошло ничего страшного, что сейчас каждый второй этим болеет.

В этот момент я поняла, что не только муж, но и вся его семья знали, что он ВИЧ-инфицированный. И никто из них не предупредил ни меня, ни моих родителей об этом.

Позже я узнала, что он употреблял наркотики, что принимал терапию от ВИЧ, что долго лечился, а после свадьбы перестал, чтобы не вызвать у меня ненужных вопросов о том, почему и от чего постоянно принимает лекарства.

Он знал причину моего недомогания и молчал. Я забеременела, и он молчал. Это был самый страшный момент в моей жизни. Я трижды пыталась покончить с собой. Я долго лечилась у психолога. Он и его семья были уверены, что, заразившись, я останусь с мужем.

Я не смогла простить ему такой обман. Мы развелись, несмотря на уговоры и просьбы. Я вернулась на родину. Сложно простить обман, разрушенную жизнь.

Через несколько месяцев у меня родился сын с врожденными патологиями. В роддоме нам сказали, что ребенок проживет не больше недели, но мой сын прожил восемь месяцев.

Я знала, что он умрет, меня готовили к этому, но к смерти невозможно подготовиться, тем более к смерти детей.

Пережить горе, нежелание жить, депрессию помогли родители, моя семья. Они поддержали мою идею поступить в колледж. Мне помогли другие, уже пережившие то, что я только переживала.

ВИЧ-инфицированные в Таджикистане сталкиваются с чудовищной дискриминацией, они практически оказываются один на один со своей бедой. Многие люди не только не понимают, но и не хотят понимать суть проблемы.

Поступая в колледж, я получила письмо министерства образования, в котором была указана причина моего обучения на бюджетном факультете. Директор колледжа стал открыто мне угрожать. Он боялся, что я могу заразить здоровых студентов.

Я пыталась ему объяснить, что это невозможно, что я лечусь, принимаю лекарства, и что я абсолютно безопасна для здоровых людей. Но он и слушать не захотел.

Он даже не впустил меня в кабинет. Он начал угрожать мне, что раскроет мой статус.

Я могла добиться соблюдения своих прав, могла привлечь его к уголовной ответственности за отказ, но я осознала, что подвергнусь травле со стороны преподавателей и студентов.

Я же не смогу бороться со всеми, не смогу всех и каждого ежедневно убеждать в своей невиновности и безопасности.

Я поступила в другой ВУЗ. Несмотря на то, что о ВИЧ и СПИДе уже довольно много информации, люди практически не знают об этом недуге ничего.

Всех своих друзей я сначала подготавливала к этому разговору, и лишь спустя время признавалась в том, что я ВИЧ-инфицированная. Я признавалась им, когда люди были готовы к этому разговору. Но первые признания вызывали шок.

Часто ВИЧ-инфицированных дискриминируют те, кто по роду своих занятий должен быть больше других информирован. В поликлинике мне нужен был рентгеновский снимок. Врач выбросила мое направление и выгнала меня из кабинета, когда увидела мою медкнижку.

Моя мама сначала тоже старалась отделить мою посуду. Я стала замечать, что постоянно ем в одной и той же посуде, и поняла, что мама опасается, чтобы я не заразила других.

Мне было очень обидно, ведь именно они выдали меня замуж. Я оказалась без вины виноватой.

Многие женщины, живущие с ВИЧ, – малообразованные люди. Они очень напуганы. Среди них много жен мигрантов, наркоманов и жертв врачебных ошибок.

Я вышла замуж. Мой муж – тоже ВИЧ-позитивный. Мы ждем ребенка и надеемся, что у нас родится здоровый ребенок.

Я хочу получить высшее образование, поступить на службу в госструктуры, чтобы донести информацию непосредственно от ВИЧ-инфицированного человека. Необходимо менять стереотипы, разрушать шаблоны.

Правообладатель иллюстрации Getty Images

Таманно, 30 лет

Мне исполнилось 24 года, когда я узнала о своем диагнозе.

Я выросла в сельский семье. Замуж вышла по воле родителей. С отличием окончила школу, но мой отец не позволил мне поступить в ВУЗ.

Моя семья была религиозной, поэтому замужество было главным делом для девочки. Они сами подобрали мужа.

Он был моим родственником. Он тоже не захотел, чтобы я училась. Ему умная жена была не нужна.

Мой муж был мигрантом старше меня на семь лет. Он постоянно жил в России. Сыграли свадьбу. Через три месяца я забеременела, и он снова уехал в Россию на заработки.

Так продолжалось несколько лет. Он возвращался на пару месяцев домой, а потом надолго уезжал.

Когда моей дочери исполнился год, он приехал в очередной раз. Тогда он меня и заразил, а я заразила своего ребенка, которого кормила грудью.

Я ничего об этом не знала до тех пор, пока моя дочь не стала болеть. Лечение моей дочери не помогало, а после прямого переливания крови она практически сразу умерла.

У моего мужа в России появилась вторая жена, которая часто мне звонила, оскорбляла, угрожала, когда я просила его прислать денег на лечение дочери.

Переживала ли я? Моя боль от измены мужа притупилась, потому что было плохо моему ребенку, а это было для меня важнее на тот момент.

После смерти дочери ухудшилось и мое самочувствие. Я знала, что у мужа родился ребенок от второй жены, которого им не рекомендовали кормить грудью.

Я рассказала об этом своему врачу, и она срочно направила меня сдать анализы на ВИЧ. Опасения подтвердились. Я была больна.

Я была в шоке. Смерть ребенка, мой статус, предательство мужа.

Когда я узнала о своем диагнозе, я не могла поверить. Я говорила врачам, что я замужем, и у меня нет никаких связей, что я порядочная девушка. Я не имела представления о путях передачи ВИЧ.

О ВИЧ и СПИДе я думала то же самое, что и большинство сегодня. Что это болезнь женщин легкого поведения. Врачи мне рекомендовали поговорить с мужем.

Родители мужа обвинили меня в распутстве и недостойном поведении, а муж был недоволен, что я без его разрешения сдала анализы и оставила свои данные.

Мой муж знал, что он ВИЧ-инфицированный. И он скрыл это от меня.

Для меня это стало трагедией. Я думала, что ВИЧ могут заразиться только проститутки, и что это смерть. Я долго скрывала правду от родителей.

Я была младшей дочерью в семье, и родители возлагали на меня большие надежды. Потом вернулся из России муж. Уже больной СПИДом. Он лечился, но спасти его не удалось. Он умер. Тогда все родственники узнали правду о нас.

Отец до сих пор не может простить моему мужу и его семье того, что со мной произошло. Не может себя простить, что выдал меня замуж за него и не позволил учиться.

Меня не может простить, что я уговорила родителей мужа забрать его ребенка, которого грозилась бросить его вторая жена. Малышку привезли. Сейчас ей шесть лет и она называет меня мамой.

Я поддерживаю связь с семьей своего бывшего мужа, потому что они ни в чем не виноваты.

После смерти мужа я стала волонтёром проекта, цель которого – помогать таким же, как и я. Это спасло меня от сумасшествия и суицида.

Я увидела, сколько девушек и женщин живет с этой болезнью, с такими же проблемами и страхами. Мне захотелось помогать людям.

И у меня появилась надежда на жизнь. Я поступила на курсы бухгалтерии, потом в ВУЗ. Я активно работаю, сама зарабатываю себе на жизнь, оплачиваю свою учебу.

Моя мама и сестры меня поддерживают.

Таджикское общество абсолютно не толерантно к нам, особенно старшее поколение. В представлении многих людей ВИЧ заражаются только плохие люди.

Очень часто со стороны медперсонала можно услышать совершенно страшные фразы, например, “богом проклятые”, “наказание божье”. Это задевает, это убивает, ведь мы не виноваты в том, что с нами случилось.

Большинство моих родственников перестали со мной общаться, когда узнали о моем статусе. Они перестали поддерживать со мной связь, запрещают общаться со мной детям.

Отношение ко мне брезгливое, мне стараются не подавать руки, не целовать, обходят стороной, потому что боятся общаться.

Многие думают, что нас нельзя хоронить вместе со всеми, нас нужно сжигать или создавать для нас отдельные гетто. Мы – изгои, несмотря на то, что мир уже 30 лет борется с ВИЧ и СПИДом.

И это несмотря на то, что мы способны не только рожать здоровых детей, но и создавать семьи со здоровыми людьми, если принимать необходимую терапию. У людей не только мало информации, они не хотят знать больше, пока их лично не касается эта история.

Шахло, 30 лет

Мою семью тоже не обошла эта беда. Мы с мужем здоровы. ВИЧ-инфицирована моя девятилетняя дочь, ставшая жертвой врачебной халатности, за которую никто не понес ответственности.

В три года я водила ребенка на прием к стоматологу. И я видела, что врач использовал нестерилизованные инструменты. Именно это стало причиной заражения.

Мы узнали о диагнозе дочери, когда ей исполнилось 4 года. Ее самочувствие постоянно ухудшалось, а лечение не помогало. Врачи не могли понять, что с ней, пока дочь, наконец, не отправили в онкологическое отделение, а нас – на сдачу анализов.

Мы с мужем абсолютно здоровы, двое наших младших детей тоже, а старшая дочь ВИЧ-инфицирована.

Раньше я о ВИЧ и СПИДе даже не задумывалась. Пока не столкнешься с проблемой, человек редко задумывается над ней. Я думала об этом недуге то же, что и большинство: что это – болезнь гулящих женщин и мужчин.

Правообладатель иллюстрации PA Image caption Шахло говорит, что ее дочь заразилась ВИЧ после приема у стоматолога

Мой ребенок постоянно болеет. Постоянно принимает таблетки. Но врачам, делающим назначения, мы не говорим, что с ребенком, потому что реакция, как правило, очень негативная.

В школе у моей дочери много прогулов из-за болезней. Здесь никто не знает о том, чем больна моя дочь. Я боюсь говорить учителям и директору.

Боюсь, что если узнают, перестанут пускать ее в школу, или родители станут забирать детей и не разрешат садиться своим детям с моим ребенком рядом. И это станет еще большим ударом для моего ребенка.

Возможно, родители потребуют, чтобы нас выгнали из школы. Ребенку я объясняю, почему она принимает таблетки, а мы – нет.

В поликлинике по месту жительства о нашем недуге знает только один доверенный врач. Всем остальным не говорим, боимся. Сдаем анализы, проходим лечение, но молчим. Боимся.

В Таджикистане большинство ВИЧ-инфицированных детей страдают от плохого питания. Семьи бедные, а ведь лекарства, которые они принимают, – сильнодействующие. Поэтому должно быть хорошее питание.

Однажды, когда я высказала свое мнение одному из врачей, он в ответ стал меня обвинять в распутном образе жизни. Это при том, что совершенно меня не знает. Другой врач-стоматолог отказался принимать моего ребенка после того, как я его попросила дать нам одноразовые инструменты, и объяснила почему.

Врач выставил нас за дверь, сказав, что здесь клиника для здоровых детей. За подобное поведение предусмотрено наказание, но оно никого не пугает, поскольку такое поведение распространено.

Мы все живем в атмосфере постоянного страха. Я до сих пор не рассказывала родной матери о своем горе. Я подготавливаю ее к этому разговору уже несколько лет.

Я не делаю этого, потому что меня пугает их реакция. Боюсь, что моя семья, родственники отвернутся от меня, от моего ребенка, а это самое страшное для меня.

Страшно, если она останется одна, как изгой.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-39771549

Ваши права
Добавить комментарий