Из чего должен исходить суд при разрешении возможного спора по договору?

Продавец земельного участка должен сообщить покупателю о возможных ограничениях в его использовании, связанных с расположением такого участка

Из чего должен исходить суд при разрешении возможного спора по договору?

Продавец обязан уведомить покупателя обо всех известных ему юридических и фактических ограничениях в использовании земельного участка. В том числе сообщить ему сведения о соседних землях, если их использование влияет на пользование участком. При этом неважно, зарегистрированы ли ограничения в ЕГРН.

Суть дела

В октябре 2015 г. гражданин З. (далее — продавец, ответчик) и гражданка Т. (далее — покупатель, истец) заключили договор купли-продажи земельного участка общей площадью 1000 кв. м, с видом разрешенного использования: под индивидуальное жилищное строительство.

Из договора следовало, что земельный участок продан по цене 1,1 млн руб. Расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора. Отдельным пунктом было прописано, что покупатель удовлетворен качественным состоянием земельного участка, установленным путем визуального осмотра перед заключением договора.

При осмотре каких-либо дефектов и недостатков, о которых не сообщил продавец, обнаружено не было. Кроме того, в договоре было закреплено, что до его подписания земельный участок никому не продан, не подарен, не заложен, не обременен правами третьих лиц, в споре и под арестом (запрещением) не состоит, не передан по договору ренты или в другое пользование.

Право собственности гражданки Т. на земельный участок зарегистрировано 10 марта 2016 г.

Спустя некоторое время гражданка Т. обратилась в суд с требованием о расторжении договора купли-продажи земельного участка и взыскании переданных по договору денежных средств в размере 1,1 млн руб. и убытков в размере 233 000 руб. В обоснование иска гражданка Т.

ссылалась на то, что после получения свидетельства о государственной регистрации права собственности ей стало известно о невозможности использования участка для целей индивидуального жилищного строительства по причине его нахождения на территории войсковой части Министерства обороны РФ, которая запретила доступ к приобретенному участку через контрольно-пропускной пункт. Нахождение земельного участка на территории воинской части, препятствующее его использованию, продавец скрыл от покупателя при заключении договора купли-продажи. Истцу как жителю другого региона данные обстоятельства не могли быть известны. На момент осмотра участка препятствий для доступа не было. Направленное истцом требование о расторжении договора купли-продажи гражданин З. оставил без ответа.

Позиция судов

Суд первой инстанции удовлетворил иск частично. Договор купли-продажи земельного участка был расторгнут, с гражданина З. в пользу гражданки Т. взысканы переданные по договору денежные средства в размере 1,1 млн руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 25 000 руб.

и на уплату госпошлины. В удовлетворении остальной части требований отказано. Суд исходил из того, что при заключении договора продавец не сообщил покупателю достоверно известные ему сведения о нахождении земельного участка в военном городке.

При этом данные сведения могли оказать влияние на решение покупателя о приобретении названного земельного участка. В договоре отсутствовала информация о подобных ограничениях.

Исходя из этого, суд пришел к выводу о наличии оснований для расторжения договора ввиду нарушения ответчиком существенного условия договора об отсутствии ограничений любого характера.

Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и отказал в удовлетворении иска. При этом суд сослался на отсутствие правопритязаний третьих лиц и сведений об ограничении (обременении) права собственности истца на земельный участок в свидетельстве о государственной регистрации права.

По мнению апелляции, наличие контрольно-пропускного пункта на въездной дороге не является препятствием для использования земельного участка по назначению. При заключении сделки покупательница должна была проявить необходимую осмотрительность и могла получить сведения о месте расположения земельного участка.

Она осмотрела земельный участок, однако претензий относительно предоставленной информации не заявила.

Позиция ВС РФ

ВС РФ отменил постановление, вынесенное судом апелляционной инстанции, и отправил дело на новое рассмотрение в апелляцию. При этом он исходил из следующего.

Из пунктов 1 и 3 ст. 37 Земельного кодекса РФ следует, что продавец обязан предоставить покупателю имеющуюся у него информацию о юридических и фактических ограничениях в использовании земельного участка вне зависимости от регистрации ограничений в публичном реестре.

Непредоставление информации об ограничениях и заведомо ложное утверждение продавца об их отсутствии позволяет покупателю требовать уменьшения покупной цены или расторжения договора купли-продажи земельного участка и возмещения причиненных ему убытков.

К такой информации относятся в том числе сведения об использовании соседних земельных участков, оказывающем существенное воздействие на использование и стоимость продаваемого земельного участка.

Исходя из вышеизложенного, доводы истца о невозможности использования земельного участка по его целевому назначению и о неполучении ею того, на что она вправе была рассчитывать при заключении договора, относятся к обстоятельствам, подлежащим исследованию судом при разрешении спора. Однако судом апелляционной инстанции приведенные положения закона учтены не были.

Факт нахождения земельного участка на территории военного городка судом установлен и не оспаривался лицами, участвующими в деле. При этом представители подразделений Министерства обороны РФ однозначно заявили об отсутствии свободного доступа на эту территорию, в то время как при заключении договора продавец заверил покупателя в отсутствии ограничений.

Также ВС РФ обратился к базовым принципам гражданского права. Он подчеркнул, что никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Статьей 10 ГК РФ предусмотрено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пункте 1 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.

2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Однако суд апелляционной инстанции приведенные выше нормы материального права не применил и разъяснения Пленума ВС РФ не учел.

Источник: https://www.eg-online.ru/article/384224/

Арбитрабельность и публичный порядок // Практика ВС и арбитражных судов округов за II квартал 2018 года

Из чего должен исходить суд при разрешении возможного спора по договору?

Актуальные правовые позиции Верховного суда (ВС) и судов округов по вопросам, касающимся третейского разбирательства, — в новом обзоре Российского арбитражного центра. В обзор включены дела об исполнении арбитражных соглашений, процедуре арбитража, арбитрабельности отдельных категорий споров, а также толковании понятия публичного порядка.

1. Арбитражные соглашения

1.1. Несоблюдение условий арбитражного соглашения о претензионном порядке урегулирования спора является нарушением публичного порядка при условии, что адресат претензии был действительно заинтересован в разрешении такого спора в досудебном порядке

Определение ВС РФ от 18.05.2018 № 301-ЭС17-20169 по делу № А38-2183/2017

Стороны заключили договор перевозки груза. Договор содержал оговорку о разрешении споров в суде по месту нахождения истца или в одном из российских третейских судов, а также предусматривал обязательный досудебный (претензионный) порядок урегулирования спора.

Отправитель груза направил претензию перевозчику и, не получив ответа, обратился с иском в третейский суд. Третейский суд удовлетворил данный иск.

Нижестоящие суды со ссылкой на нарушение публичного порядка отказали грузоотправителю в выдаче исполнительного листа на арбитражное решение. Суды указали, что истец не доказал соблюдение претензионного порядка, так как направил претензию по адресу многоквартирного дома без указания конкретного помещения. Однако ВС не согласился с этими выводами.

Экономическая коллегия ВС подтвердила, что к основам публичного порядка относится принцип мирного (досудебного) разрешения споров, одной из форм реализации которого является претензионный порядок разрешения споров. Его несоблюдение ограничивает доступ к правосудию и нарушает публичный порядок.

Впрочем, в данном случае ВС посчитал претензионный порядок соблюденным. Претензия была отправлена почтой по адресу, указанному самим перевозчиком в договоре. Истец не был обязан проверять правильность адреса или использовать иные способы связи, указанные в договоре.

Кроме того, Коллегия отметила, что перевозчик своими действиями не продемонстрировал заинтересованность в разрешении спора в досудебном порядке.

Так, перевозчик представил в третейский суд свои возражения по иску, добровольно не исполнил арбитражное решение, а также сообщил на заседании ВС о намерении обратиться со встречным иском к отправителю.

Таким образом, по мнению ВС, факт неполучения перевозчиком претензии не привел к существенному нарушению его прав.

1.2. Арбитражная оговорка является неисполнимой, если в ней указан арбитражный регламент, но не согласовано конкретное арбитражное учреждение

Постановление АС Московского округа от 25.04.2018 по делу № А40-176466/2017

Иностранная и российская компании заключили договор, содержащий арбитражную оговорку, что «спор должен быть окончательно урегулирован в международном арбитраже.

Если иное не согласовано сторонами, то спор должен быть окончательно урегулирован в соответствии с Правилами арбитража Международной торговой палаты».

В арбитражной оговорке также было указано место проведения арбитража — Женева, Швейцария.

Иностранная компания обратилась с иском в Международный арбитражный суд при Международной торговой палате (МАС при МТП). Российская компания в третейском разбирательстве не участвовала в связи с введением в ее отношении процедуры банкротства. Третейский суд вынес решение в пользу иностранной компании.

Иностранная компания обратилась в российский суд с заявлением о признании и приведении в исполнение арбитражного решения на территории РФ. Однако суды первой и кассационной инстанций отказали иностранной компании в удовлетворении заявления.

Во-первых, суды отметили, что приведение решения МАС при МТП в исполнение в РФ будет противоречить публичному порядку, поскольку нарушит права кредиторов российской компании по мировому соглашению, достигнутому в рамках дела о банкротстве.

Во-вторых, суды сочли арбитражную оговорку неисполнимой, поскольку в ее тексте не было согласовано конкретное арбитражное учреждение, рассматривающее спор. Суды сочли, что формулировка «…

в международном арбитраже» двусмысленна и может расцениваться как ссылка не только на МАС при МТП, но и на любой схожий по наименованию третейский суд.

При этом, по мнению судов, ни ссылка на Правила арбитража МТП, ни место проведения арбитража (Женева) не подтверждали согласие сторон на рассмотрение спора именно в МАС при МТП.

Кроме того, суды сослались на рекомендуемый текст оговорки на сайте МТП, согласно которой споры подлежат разрешению «одним или несколькими арбитрами, назначенными в соответствии с указанными Правилами», а также на предупреждение, что «нечеткая формулировка [арбитражной оговорки] вызовет неопределенность и задержку и может помешать или даже поставить под угрозу процесс разрешения споров».

Иностранная компания обжаловала акты судов в Коллегию по экономическим спорам ВС. Решение о передаче жалобы на рассмотрение Коллегии еще не принято.

1.3. Новый кредитор и должник не могут изменить арбитражную оговорку, содержащуюся в договоре, заключенном между прежним кредитором и должником, если предметом уступки были не все права и обязанности по договору, а лишь право требования задолженности по нему

Постановление АС Московского округа от 06.06.2018 по делу № А40-239623/2017

Иностранная компания (поставщик) и компания, зарегистрированная в Крыму (покупатель), заключили ряд контрактов на поставку оборудования.

Контракты содержали оговорку о разрешении споров в арбитраже в соответствии с Арбитражным регламентом ЮНСИТРАЛ с местом арбитража в г. Цюрих, Швейцария.

Впоследствии поставщик уступил права требования задолженности с покупателя по контрактам другой компании, также зарегистрированной в Крыму (новому кредитору).

Покупатель и новый кредитор заключили соглашение, что в связи с вхождением Крыма в состав РФ стороны изменяют тексты контрактов в части арбитражных оговорок и договариваются о передаче споров в один из российских третейских судов.

Новый кредитор получил решение третейского суда в свою пользу, однако не смог добиться приведения его в исполнение.

Первая и кассационная инстанции решили, что новый кредитор не мог заключить соглашение об изменении арбитражной оговорки: он получил только право требования, а стороны контрактов (поставщик и покупатель) остались прежними. Только они имели право менять третейскую оговорку.

Соответственно, заключенное с новым кредитором соглашение суды признали недействительным. По мнению судов, новый кредитор остался связан изначальной арбитражной оговоркой ЮНСИТРАЛ.

1.4. Заявление о наличии арбитражного соглашения должно быть сделано своевременно; такое заявление допускается на основном заседании в суде первой инстанции после рассмотрения иных процессуальных ходатайств, но не допускается на втором круге рассмотрения дела в суде первой инстанции

Постановление АС Московского округа от 14.05.2018 по делу № А41-57849/2017

Голландская компания (продавец) и российская компания (покупатель) заключили договор поставки. Договор содержал оговорку о рассмотрении споров в Международном коммерческом арбитражном суде (МКАС) при ТПП РФ.

Продавец обратился в Арбитражный суд г. Москвы с иском к российской компании. Покупатель принял участие в предварительном судебном заседании и ходатайствовал об отложении разбирательства по делу. О передаче дела на рассмотрение МКАС покупатель заявил только в основном заседании.

Суд первой инстанции отказал покупателю в оставлении иска без рассмотрения, отметив, что покупатель, действуя добросовестно, должен был заявить о наличии арбитражной оговорки в предварительном судебном заседании.

Суд отметил, что покупатель подал соответствующее ходатайство через 2,5 месяца после принятия иска и лишь после серии ходатайств об отложении разбирательства.

По этой причине суд счел ходатайство направленным на срыв судебного процесса.

Однако суды апелляционной и кассационной инстанций не согласились с судом первой инстанции и оставили иск без рассмотрения по причине наличия арбитражной оговорки. Суды отметили, что покупатель не сделал никаких заявлений по существу спора в предварительном судебном заседании, а заявил о наличии арбитражной оговорки до начала рассмотрения судом спора по существу.

Постановление АС Московского округа от 28.05.2018 по делу № А40-165835/2014

Российский банк и латвийская компания (заемщик) заключили договор о предоставлении кредитной линии. Договор содержал арбитражную оговорку о разрешении споров в МКАС при ТПП РФ.

Банк обратился в Арбитражный суд г. Москвы с иском о взыскании задолженности с заемщика. Заемщик не участвовал в заседаниях суда на первом круге рассмотрения дела. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили иск банка, однако суд кассационной инстанции направил дело на новое рассмотрение в связи с ненадлежащим извещением заемщика об увеличении исковых требований.

На втором круге рассмотрения дела заемщик заявил о наличии арбитражной оговорки, и суды первой и апелляционной инстанций оставили иск без рассмотрения. Однако суд кассационной инстанции не согласился с нижестоящими судами и направил дело на новое рассмотрение.

По мнению суда округа, процессуальное поведение заемщика на первом круге указывало на то, что он отказался от арбитражной оговорки и согласился на рассмотрение спора в арбитражном суде.

Суд отметил, что заемщик не ссылался на наличие арбитражной оговорки и не оспаривал компетенцию Арбитражного суда г.

Москвы ни в суде первой инстанции, ни при обжаловании в апелляционной и кассационной инстанциях, а значит, данный суд соответствовал пониманию сторонами компетентного суда и мог рассматривать иск по существу.

Суд округа также раскритиковал пассивное поведение заемщика в споре. Неявка ответчика в заседания и непредоставление им возражений по существу иска заведомо ставит истца в неравное положение и позволяет ответчику заявить об отсутствии у суда компетенции спустя длительное время после начала рассмотрения судом спора.

2. Процедура арбитража

2.1. Если спор рассматривал арбитр арбитражного учреждения, которое с 01.11.2017 утратило право администрировать споры, такой арбитр не может продолжать рассматривать спор и стороны должны образовать новый состав арбитража ad hoc

Источник: https://zakon.ru/Discussions/arbitrabelnost_i_publichnyj_poryadok__praktika_vs_i_arbitrazhnyh_sudov_okrugov_za_ii_kvartal_2018_go/74746

При толковании договора цель – сохранение юридической силы

Из чего должен исходить суд при разрешении возможного спора по договору?

25 декабря 2018 Постановлением Пленума Верховного Суда РФ № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» (далее – Постановление) были сформулированы правила, регламентирующие заключение и толкование договоров, которые значительным образом упростят отстаивание позиции доверителей в спорах о толковании договоров.

Новые правила толкования

Новые правила рекомендуют судам сохранять при наличии объективной возможности юридическую силу заключенных гражданско-правовых договоров даже в случаях, когда сторонами, подтверждающими действительность заключенного между ними соглашения, на момент его составления и подписания не были соблюдены некоторые правовые формальности. В Постановлении также регламентирован порядок разрешения судами споров, вытекающих из предварительных и публичных договоров, определено, каким образом расценивать заверения об обстоятельствах. Однако вызывающие наибольший интерес вопросы, на мой взгляд, касаются толкования договоров. 

ВС разъяснил толкование условий договораПленум ВС РФ принял доработанное постановление, касающееся возникающих на практике вопросов по применению норм ГК о заключении и толковании договоров

Очень часто даже в повседневной жизни мы встречаемся с ситуациями, когда предприимчивый контрагент в будущей сделке в проекте соглашения использует размытые или вовсе противоречивые формулировки, оставляя себе пути к отступлению или заведомо ставя себя в более выгодное положение по отношению к другой стороне. Как поступить, когда за помощью обращаются доверители, вовремя не обратившие внимания на подобные ухищрения недобросовестных контрагентов?

В таких обстоятельствах особенно очевидна необходимость и важность новых разъяснений Пленума ВС РФ.

Так, суды теперь ориентированы на то, что при толковании договорных положений при разрешении того или иного спора необходимо учитывать основные начала гражданского законодательства, положения ГК РФ, федеральных законов, других актов, не замыкаясь исключительно на норме ст. 431 ГК РФ.

Пленум ВС РФ предписывает судам толковать условия гражданско-правовых соглашений таким образом, чтобы ни одна из сторон не получила преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

  • Упор на основные начала гражданского законодательства при определении адвокатами стратегии представления и защиты интересов доверителей обеспечивает обращение внимания судов при рассмотрении споров на необходимость соблюдения неотъемлемых принципов гражданского права в частности и прав человека в целом.

Верховный Суд РФ в Постановлении рекомендовал в рамках судопроизводства следовать по пути максимально возможного сохранения юридической силы договоров, поэтому при разрешении споров о действительности или совершенности сделки судам надлежит стремиться к сохранению договора и исходить из презумпции разумности и добросовестности участников. В том случае, если условия договора можно толковать различными способами по причине, например, неоднозначных формулировок, приоритет следует отдавать тому, при котором договор сохранит свою юридическую силу. 

В юридической практике одного из адвокатов АБ «Правовой статус» имеется яркий пример, иллюстрирующий необходимость толкования договорных положений таким образом, чтобы ни одна из сторон не получила преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Пример из практики

Адвокат АБ «Правовой статус» Галина Колченко представляла интересы доверителя, которому необоснованно предъявили иск по договору займа.

В обоснование своих исковых требований истец умышленно превратно истолковал положения договора, при составлении искового заявления и цитировании условий сделки самовольно добавил союз «а также», принципиально меняющий смысл договорного положения.

Позиция адвоката состояла в том, что такие действия недопустимы и подтверждают несостоятельность и надуманность доводов, положенных в основу заявленных требований, являющихся, по сути, злоупотреблением правом на обращение в суд.

В обоснование своих доводов адвокат опиралась на следующие положения законодательства и правоприменительной практики.

Согласно п. 3 ст. 307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

Обращение истца в суд с исковыми требованиями, основанными на превратном толковании положений договора займа, ущемляло права ответчика, доверителя Галины Колченко, и явно свидетельствовало о недобросовестном осуществлении гражданских прав.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В п. 2 ст.

10 ГК РФ установлено, что в случае несоблюдения требований, предусмотренных п. 1 ст.

10, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

В п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г.

№ 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25) дано разъяснение о необходимости для участников гражданских правоотношений при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей действовать добросовестно (п. 3 ст. 1 ГК РФ). В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Пленум ВС РФ указал судам: оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В постановлении № 25 сделан вывод: поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 ГПК, ст. 65 АПК).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст.

10 ГК), например признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (п. 3 ст. 157 ГК); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п. 5 ст. 166 ГК).

Согласившись с правовой позицией Галины Колченко, Первомайский районный суд г. Краснодара (решение от 27 декабря 2017 г. по делу № 2-20036/17) отказал в полном объеме в удовлетворении иска.

Подводя итог, следует отметить, что теперь, после принятия Постановления, адвокаты получили еще один эффективный источник для защиты интересов доверителей, обратившихся к ним в похожих спорных ситуациях.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/pri-tolkovanii-dogovora-tsel-sokhranenie-yuridicheskoy-sily/

Федеральный суд Швейцарии спасает арбитражную оговорку » Новости Швейцарии

Из чего должен исходить суд при разрешении возможного спора по договору?

Given the importance of the jurisprudence of the Swiss Federal Court (Bundesgericht / Tribunal fédéral) for international sport arbitration, this article sheds the light on a Court’s recent decision.

The latter deals with the issue of (in)validity of an arbitration clause stipulating the submission of a dispute to two sport institutions (namely the FIFA and the UEFA), which could not possess jurisdiction over such a dispute.

Nevertheless, the Federal Court has recognized the validity of such a clause for the case the nomination of the institutions was invalid. Moreover, the Court has elaborated criteria according to which a competent instance (CAS) should be defined.

By adopting such a liberal approach to the validity of arbitration clauses, the Swiss Federal Court once against has strengthen the exclusivity of the Court of Arbitration for Sport (Tribunal Arbitral du Sport) in the domain of sport dispute settlement.

I. Введение
Разрешение международных коммерческих и инвестиционных споров путём обращения в арбитраж (негосударственный третейский суд) стало обычной практикой. Не осталась исключением и область международного спорта. Более того, процент использования международного арбитража при разрешении спортивных споров ещё выше.

Это объясняется тем, что разрешение споров, возникающих в рамках международных соревнований и олимпиад, практически немыслимо без прямого или косвенного участия Спортивного арбитражного суда (Court of Arbitration for Sport / Tribunal Arbitral du Sport).

Международные спортивные федерации в своих уставах и/или иных документах, которые регулируют соответствующую сферу спортивных отношений, указывают Спортивный арбитражный суд (далее – САС) в качестве изначальной или апелляционной площадки для разрешения спортивных споров.

В свою очередь, например, заключаемый между федерацией и спортсменом контракт включает отсылку к уставу федерации и/или её правилам, что означает инкорпорацию арбитражной оговорки в текст контракта. Соответственно, подписывая контракт, спортсмен автоматически соглашается на разрешение возможных споров в САС.

Таким образом, вопросы действительности и имплементации арбитражного соглашения (оговорки) становятся центральным моментом при определении юрисдикции САС в отношении споров, возникающих из спортивных отношений.

При наличии определённых особенностей [i] , разрешение данных споров основывается на принципах международного коммерческого арбитража.

Соответственно, проблема «патологических» арбитражных оговорок, а также способы решения данной проблемы в равной степени присущи международному спортивному арбитражу.

В сфере разрешения международных спортивных споров юриспруденция Федерального Суда Швейцарии (Bundesgericht / Tribunal fédéral) имеет определённый приоритет перед судами других государств.

Ответ на данный вопрос в общем виде сводится к тому, что именно на территории Швейцарской Конфедерации располагается САС, а также большая часть международных спортивных федераций [ii]. Соответственно, с силу ст.

191 Федерального закона о международном частном праве Швейцарии [iii] (Bundesgesetz über das internationale Privatrecht) единственной инстанцией, где решение САС может быть отменено (set aside), является Федеральный Суд Швейцарии (далее – Суд или Федеральный Суд).

Таким образом, принимая во внимание важность проблематики арбитражной оговорки, а также значение позиции Федерального Суда, автор настоящей работы хотел бы обратиться к одному из недавно принятых Судом решений (от 7 ноября 2011 года) [iv] , которое напрямую затрагивает вопрос действительности арбитражной оговорки в связи с её содержанием. При этом автор ставит себе целью ответить на следующие вопросы:

– является ли воля сторон передать спор в арбитраж достаточной, чтобы сохранить действительность арбитражной оговорки, когда указание на выбранный(-е) арбитражный(-е) институт(-ы) оказывается недействительным;
– если ответ на первый вопрос утвердительный, то какому типу арбитража (ad hoc или институциональному) следует отдать предпочтение;
– если предпочтение отдано институциональному арбитражу, – как из множества арбитражных институтов выбрать надлежащий.

II. Обстоятельства дела [v]
1. Стороны и содержание договора
В Федеральный Суд обратился футбольный клуб Х, не являющийся швейцарским юридическим лицом (далее – Истец).

Данный клуб входит в футбольный союз Q, который в свою очередь состоит членом ФИФА (Fédération Internationale de Football Association).

При этом ФИФА является швейцарским юридическим лицом с местом регистрации в г. Цюрих.

Ответчиком по делу выступало футбольное агентство, не являющееся швейцарским юридическим лицом (далее – Ответчик).

19 февраля 2003 года Истец и Ответчик заключили договор о трансферте игрока А (далее – Договор). В соответствии с условиями Договора стороны должны были совместно нести обязанность по уплате трансфертных сборов по переходу игрока А в какой-либо иностранный футбольный клуб.

Статья 4 Договора представляла собой арбитражную оговорку [vi].

Английская версия, которую стороны в деле не оспаривали, выглядит следующим образом:
“The competent instance in case of a dispute concerning this Agreement is the FIFA Commission, or the UEFA Commission, which will have to decide the dispute that could arise between the club and the agent”.
[В случае возникновения спора между клубом и агентом в отношении настоящего Соглашения компетентной инстанцией по разрешению данного спора является Комиссия ФИФА или Комиссия УЕФА]

Спор между сторонами возник в связи с распределением обязанности по уплате сборов по трансферту игрока А.

2. Предыстория спора
10 сентября 2008 года Ответчик на основании ст. 4 Договора затребовал учреждение арбитража Комитета ФИФА по статусу игроков (FIFA Players’ Status Committee). Сумма требований составила 534.186 Евро, а также 100.000 долларов США.

В письме от 10 декабря 2008 года Комитет ФИФА по статусу игроков объявил об отсутствии юрисдикции рассматривать спор. Основанием подобного решения являлась ст. 6(1) Устава Комиссии ФИФА [vii] , предусматривающая, что компетенция Комитета распространяется на споры с участием физических лиц. В данном же деле футбольный агент являлся юридическим лицом.

Тем не менее, Ответчик попытался продолжить процесс учреждения арбитража и 25 января 2009 года обратился в Высший Суд кантона Цюрих (Obergericht des Kantons Zürich) с заявлением о том, чтобы Высший Суд назначил третейского судью для арбитража. Решением от 20 октября 2009 года Кантональный Суд признал наличие арбитражной оговорки и назначил Урса Шерера (Urs Scherrer) в качестве единоличного арбитра.

В арбитражном решении от 13 апреля 2010 года единоличный арбитр постановил об отсутствии юрисдикции рассматривать спор, поскольку, по мнению арбитра, стороны в своей арбитражной оговорке предусмотрели передачу спора в специализированное спортивное учреждение. В данной связи рассмотрение спора единоличным арбитром не соотносилось бы с волей сторон.

Ответчик подал апелляцию на решение единоличного арбитра в Федеральный Суд Швейцарии [viii]. Однако в свете дальнейших событий данный судебный процесс был приостановлен.

Такие дальнейшие события заключались в том, что 14 мая 2010 года Ответчик передал своё требование против Истца в САС. Суть требования опять же сводилась к выплате 100.000 долларов США, и 534.186 Евро (плюс соответствующие проценты).

Истец оспаривал наличие юрисдикции у САС рассматривать спор между сторонами.

В промежуточном решении (Zwischenentscheid) от 17 марта 2011 года САС на основании арбитражной оговорки, закреплённой в Соглашении от 19 февраля 2003 года, установил свою юрисдикцию рассматривать возникший между сторонами спор, связанный с трансфертом игрока А.

В анализируемом деле Истец просил Федеральный Суд Швейцарии отменить промежуточное решение от 17 марта 2011 года и постановить, что арбитражный трибунал САС некомпетентен рассматривать спор.

3. Юрисдикция Федерального Суда Швейцарии
Чтобы обладать юрисдикцией рассматривать спор, Федеральный Суд должен удостовериться, что иск отвечает требованиям ст.-ст. 190-192 Федерального Закона о международном частном праве. Федеральный Суд установил данное соответствие:

1. Юридическое местонахождение САС находится в г. Лозанна, Швейцария;
2. Как Истец, так и Ответчик имеют своё юридическое местонахождение за пределами Швейцарии;
3. Спор касается компетенции арбитражного суда;
4. Стороны в Договоре не исключили применение главы 12 Федерального Закона о международном частном праве по смыслу ст. 176(2) данного Закона.

III. Существование арбитражной оговорки
1. Позиция сторон
Истец оспаривал, прежде всего, существование арбитражной оговорки.

При этом Истцом указывалось на отсутствие воли сторон на изъятие спора из компетенции государственного суда и на передачу спора в Комиссии ФИФА или УЕФА.

Таким образом, согласно Истцу, САС без оснований признал свою компетенцию рассматривать дело.

Ответчик придерживался позиции о наличии юрисдикции у арбитража САС рассматривать спор.

2. Позиция Федерального Суда
a. Существенные условия арбитражной оговорки
Прежде всего, Федеральный Суд указал, что договор считается заключённым, если стороны договорились о его всех существенных условиях.

К таким существенным условиям применительно к арбитражной оговорке Суд отнёс два: (1) намерение сторон передать уже возникший или будущий спор на рассмотрение арбитражу; и (2) определение предмета спора (Streitgegenstand), который должен быть разрешен арбитражем.

Согласно Суду, другие элементы арбитражного соглашения или арбитражной оговорки (например, определение администрирующего арбитраж института, выбор языка производства и правил процедур) не относятся к существенным условиям. Соответственно, отсутствие договорённости о данных элементах не влечет недействительности арбитражной оговорки.

b. Решение передать спор на окончательное разрешение в арбитраж
Намерение сторон передать уже возникший или будущий спор на рассмотрение арбитражу следует отличать от намерения сторон решить спор посредством медиации или иного вида посредничества. В данной связи суд посчитал необходимым выявить подлинное намерение сторон, касающееся выбора арбитража в качестве способа разрешения спора.

Суд установил, что ст. 4 Договора не использует слов «арбитрабельность» (Schiedsgerichtsbarkeit), «арбитраж» (Schiedsgericht), «арбитр» (Schiedsrichter), «арбитражная оговорка» (Schiedsklausel) или слов, им подобных. Тем не менее, ст. 4 альтернативно предусматривает возможность разрешения спора в двух международных футбольных ассоциациях.

В данной связи Суд пришёл к выводу, что выбор слов «competent instance», а также «decide the dispute» нельзя понимать, как намерение сторон провести процедуру медиации или посредничества в решении дела посредством упомянутых футбольных организаций.

Суд счёл, что действительное волеизъявление сторон было направлено на то, чтобы спор был передан на разрешение в арбитраж.

Кроме того, как указал Суд, возможность подачи апелляции на решение ФИФА в САС подтверждает то, что стороны рассматривали две организации в качестве арбитражных институтов, а не посредников или медиаторов.

Таким образом, Федеральный Суд пришёл к выводу, что толкование статьи 4 подразумевает волю сторон на передачу спора в арбитраж.

c. Указание на арбитражный институт как несущественное условие арбитражной оговорки
Итак, Суд усмотрел в Договоре волю сторон исключить возможные споры из компетенции государственных судов и передать их в ведение арбитража. При этом стороны обозначили две специализированные организации (ФИФА и УЕФА), которые должны были бы разрешить спор.

Федеральный Суд указал, что то обстоятельство, что ни один из указанных органов не способен рассматривать спор, не влечёт автоматическую ничтожность арбитражной оговорки.

По мнению Суда, необходимо установить, был ли выбор Комиссий ФИФА и УЕФА решающим (von entscheidender Bedeutung) для сторон при заключении арбитражной оговорки. Иными словами, необходимо определить, согласились бы стороны на арбитражную оговорку, если бы знали, что выбранные органы не смогут рассмотреть спор.

Если удастся установить, что выбор не обладал решающим значением, то необходимо установить предполагаемую волю сторон (hypothetische Willen) по установлению арбитража.

Федеральный Суд пришел к выводу, что нет указаний на то, что стороны разбирательства рассматривали указанные в арбитражной оговорке институты как необходимые для цели передачи спора в арбитраж.

Иными словами, Суд не выявил того, что стороны не согласились бы на арбитраж, если бы знали о невозможности передать спор в ФИФА или УЕФА. Наоборот, по мнению Суда, указание на комиссию ФИФА в ст.

4 Договора не является существенным условием (wesentlicher Punkt), поскольку ей была предусмотрена альтернатива в виде Комиссии УЕФА.

Таким образом, Федеральный Суд пришел к выводу, что намерение сторон, которое можно было бы считать существенным, заключалось в том, чтобы передать спор на разрешение в специализированное спортивное учреждение, однако при этом стороны не зафиксировали единственную площадку для арбитража.

Источник: https://business-swiss.ch/2013/06/zwischen-fifa-uefa/

Ваши права
Добавить комментарий