Есть ли у меня право удочерить ребёнка знакомой?

РЕШИТЬСЯ. УСЫНОВИТЬ. ПОЛЮБИТЬ

Есть ли у меня право удочерить ребёнка знакомой?

Лена и Андрей живут в небольшом городе на Волге. Шесть лет назад они решили усыновить девочку, окончили школу приемных родителей, встали на очередь и принялись ждать. Через несколько месяцев в местном доме ребенка они познакомились с шестимесячной Дашей.

Мама девочки, до этого сдавшая уже пять своих детей в детский дом, на этот раз решила оставить дочку, но в очередной раз перебрав алкоголя, скончалась в своей квартире. Ребенок, голодный и брошеный всеми, провел с трупом матери, пока бабушка не обнаружила их, несколько дней.

В доме ребенка Лене и Андрею девочка сразу очень понравилась, но когда дело дошло до офомления документов, директор мягко пояснила, что за здорового ребенка придется заплатить: “а если не хотите, то можете взять дауненка или децепешника, они бесплатно”. Цена вопроса составила 3 миллиона рублей.

Сразу хотим пояснить, что такой произвол твориться вовсе не в каждом доме ребенка в России, но все же встречается. Лене и Андрею удалось достучаться до администрации своей области и получить ребенка по закону и стать счастливыми родителями.

Многие приемные родители даже и не слышали ни о каких взятках и у них процесс усыновления проходит легко и довольно быстро.

Среди друзей нашего фонда есть прекрасная семья из Москвы, которая усыновила уже четверых детей из самых разных регионов, и им по счастливой случайности каждый раз удавалось проходить процедуру оформления без каких-либо серьезных проблем и препятствий. И таких историй очень много. Это как со своими детьми – кто-то рожает быстро и сразу, а кто-то годами пытается забеременеть и ничего не получается. Возможно, потому что такие вопросы решаются где-то наверху.

Существует множество историй усыновления: легких и сложных. Мы знаем, что детей в переходном возрасте часто возвращают обратно в детский дом. Но далеко не всегда! И у приемных родителей подростков есть свои ключи успеха! Чаще всего мечтают усыновить малышей славянской внешности, здоровых и симпатичных.

Мы знаем, что именно таких детей нередко “продают” в домах ребенка, потому что сейчас в базе на усыновление очень много больных детей, а на здоровых большая очередь.

Бывает, что в регионах подростков, причем сразу по несколько человек, берут по опеку в качестве “бесплатной рабочей силы” – помогать по хозяйству, и дети потом убегают из таких семей обратно в детский дом…

И мы пока не знаем как сделать так, чтобы у приемных родителей всегда все получалось: чтобы всех детей в России разобрали по семьям, в том числе и школьников, и даже старших подростков, а детские дома закрылись навсегда… Но точно знаем, что начинать нужно со распространения нужной и полезной информации по теме. И, надеемся, тем, кто задумывается о том, чтобы принять в свою семью ребенка из детского дома, этот материал будет полезен.

Каким родителем вы можете стать. Какие формы усыновления существуют в России.

Усыновление.
Родитель дает ребенку свою фамилию, может даже изменить имя, дату и место рождения ребенка в документах. Ребенок получает право наследования имущества родителя. Родитель получает гарантию тайны усыновления.

Кстати, в некоторых странах, например, в Великобритании при любой форме семейного устройства родители с самого начала отношений должны сообщить ребенку о том, что он приемный и имеет других биологических родителей. Стать усыновителем гораздо сложнее, чем попечителем или приемными родителями.

И не каждого ребенка можно усыновить, согласно его социальному статусу. Решение об усыновлении принимает только суд.

Опека (попечительство).
Опекуном (попечителем) стать гораздо легче и быстрее, чем усыновителем.

За ребенком также остаются все социальные льготы, как спецвыплаты, алименты, пенсии, право на закрепленное жилье и другие (всего этого он лишается в случае усыновления).

В этом случае у опекуна нет права на сохранение тайны усыновления, ему нельзя менять имя, фамилию ребенка и другие данные. Кроме того, опекун постоянно контролируется со стороны органов опеки – как ребенок содержится, как расходуются его средства.

Приемная семья.
Как и в случае опекунства за ребенком остаются все его социальные права и льготы. А приемный родитель получает вознаграждение и ему засчитывается трудовой стаж.

Приемные родители также не могут менять имя ребенка, сохранять тайну его рождения. Приемная семья постоянно контролируется со стороны органов опеки – как ребенок содержатся, как расходуются его средства.

Патронат.
Вне зависимости от социального статуса (который может быть помехой, например, в случае оформления усыновления) на патронатное воспитание может быть отдан любой ребенок.

Работа с ребенком ведется по планам, установленным учреждением по патронату, и забота о нем разделяется между родителями и органами опеки. Под патронат можно взять не более 3 детей. Такая форма семейного устройства доступна не во всех регионах России.

В Московской области она действует с 2003 года. Также действует в Пермской, Новгородской, Архангельской, Калининградской областях и других.

В том же городе на Волге, где проживают Лена с Андреем, расположена женская исправительная колония с домом ребенка при ней. Многие заключенные женщины специально рожают (об этом подробнее мы расскажем в другом материале), поэтому только в одной этой колонии, где отбывают срок 360 женщин, в доме ребенка проживают 60 малышей.

Знакомая Лены и Андрея, уже немолодая Галина Сергеевна, год назад взяла под опеку мальчика Данилу, сына одной из заключенных.

Галина Сергеевна воспитывает малыша дома, раз в месяц ездит с ним в колонию на свидание с мамой (поэтому Даня говорит “у меня две мамы, одна дома, к другой в гости ездим”) и точно знает, что, скорее всего, отдаст обратно сына матери, когда у той закончится срок органичения свободы.

Такой альтруизм свойственен не каждому приемному родителю, многие очень хотят дать ребенку свою фамилию, сохранить тайну усыновления и, конечно, не возвращать его биологическим родителям. Каждый выбирает психологически комфортную, возможную для конкретного ребенка и в существующих обстоятельствах форму усыновления.

Что. Где. Когда. Самые нужные ссылки

http://opekaweb.ru/
На этом сайте можно найти информацию с чего начать, подробную информацию обо всех формах усыновления, все плюсы и минусы каждой формы, проконсультироваться со специалистами, почитать истории успеха, узнать, как оформить документы и найти полезные ссылки.

http://www.usynovite.ru/
На сайте Усыновите, на наш взгляд, работает более удобная форма поиска по банку данных детей, чем на opekaweb, а в остальном – та же информация, но со своими нюансами. Советуем изучать оба сайта для составления полной картины.

http://changeonelife.ru/
Сайт фонда “Измени одну жизнь” с множеством видео-анкет детей, очень удобной справочной по усыновлению (инструкции родителям, вебинары, вопросы и ответы), а также потрясающим разделом подбора ребенка, похожего на вас, по фотографии.

Источник: https://burodd.ru/reshitsya-usynovit-polyubit

Ева Подлесная:

Есть ли у меня право удочерить ребёнка знакомой?

Супругам Толмачевым из Хмельницкого, несмотря на препятствия со стороны чиновников, удалось удочерить маленькую героиню публикаций «ФАКТОВ». Этого очень хотела прабабушка Евы, страдающая пороком сердца

С тех пор как у маленькой Евы умерли и мама, и бабушка, у нее оставался один близкий человек — 76-летняя прабабушка Раиса Ильинична. Пенсионерка, как могла, заботилась о девочке, но беды, обрушившиеся на семью, забрали у нее последнее здоровье.

Раисе Ильиничне, страдающей пороком сердца, язвой желудка и гипертонией, приходилось вызывать «скорую» едва ли не каждый день. Понимая, что, если с ней что-то случится, позаботиться о правнучке, которой тогда было семь лет, будет некому, Раиса Ильинична сама нашла для Евы семью.

Но вот только чиновникам выбор пенсионерки не понравился.

«У нас есть планы на вашу девочку, хотим отдать ее на усыновление за границу»

— Я наивно думала, что в городской службе по делам детей мне захотят помочь в поисках приемных родителей для Евы, — вспоминает Раиса Ильинична.

— Но начальница службы по делам детей Светлана Дикая сказала: «Раиса Ильинична, о вашей правнучке мы позаботимся сами. Никому не рассказывайте, что хотите найти семью для ребенка. Ни к чему это».

Я удивилась: что плохого в том, что я сама хочу найти для Евы усыновителей? А вскоре мне позвонила знакомая и рассказала о супругах Толмачевых, которые как раз хотели усыновить ребенка.

Толмачевы живут в трехкомнатной квартире в спальном районе Хмельницкого. На тот момент у них было трое детей: 15-летний Стефан, десятилетняя Иванка и пятилетний Назарчик. Наташа — частный предприниматель, занималась торговлей.

Максим работал менеджером на фирме по продаже техники, а еще занимался сельским хозяйством. Добрые, отзывчивые, обожают детей — так характеризовали семью соседи.

В разговоре с корреспондентом «ФАКТОВ» Наталья призналась, что давно хотела усыновить ребенка:

— Еще когда выходила замуж, мы с Максимом договорились: родим, сколько сможем, а потом обязательно возьмем ребенка из детдома — чтобы хоть одному обездоленному малышу подарить жизнь в семье. Но сделать это не позволяли жилищные условия. Мы снимали комнату в общежитии. Потом моя мама решила переехать на дачу, а нам предложила поселиться в ее трехкомнатной квартире.

Помогало сельское хозяйство — у нас дом за городом, большой огород. Мы с Максимом стали неплохо зарабатывать, поэтому вернулись к идее усыновления. Когда знакомая рассказала о семилетней девочке Еве, для которой прабабушка ищет семью, мы с мужем решили с ними познакомиться. Они нам сразу понравились.

Ева хоть и маленькая, а понимала, что бабушка знакомит ее с дядей и тетей не просто так. Сначала смущалась. Мы с мужем осторожно завели с ней разговор. И уже через два часа девочка болтала без умолку! Смеясь, рассказывала нам о своих успехах в школе, о подружках.

Когда пришло время прощаться, спросила: «Теть Наташ, а мы еще увидимся?» «И не раз», — ответила я и, встретив взгляд мужа, поняла, что решение принято: мы оба хотели удочерить эту девчушку.

Дети Натальи и Максима эту идею горячо поддержали — они быстро подружились с Евой. Раиса Ильинична обрадовалась:

— О такой семье для Евочки я могла только мечтать. Но когда мы с Наташей и Максимом пошли в службу по делам детей и я сказала начальнице службы Светлане Дикой, что нашла для правнучки опекунов, она вдруг закричала: «А кто дал вам право распоряжаться ребенком? Мы все решаем, а не вы!»

Я спросила: «Что нужно сделать, чтобы я переписала на Еву свою квартиру? Мне нужны от вас какие-то документы?» — «Ничего не нужно», — резко ответила Дикая. Оказалось, обманула.

Когда на следующий день я пришла к нотариусу, тот сказал, что именно опекунский совет должен назначить человека, который подпишет дарственную вместо Евы. Но в службе по делам детей заявили, чтобы я и думать об этом забыла.

Потом позвонила начальница отдела опеки и попечительства и возмущенно сказала: «Вы все-таки стоите на своем! Мы же запретили вам самостоятельно кого-то искать! У нас есть планы на вашу девочку, хотим отдать ее на усыновление за границу. А если вы настолько больны и собрались умирать, будем говорить с вашим врачом.

Значит, вы не можете заботиться о ребенке». После этого разговора у меня сильно разболелось сердце. Хотела по привычке вызвать «скорую», но вспомнила угрозу чиновницы и попросила Еву принести мне шприц и пакетик с лекарствами…

В свои семь лет Ева была вынуждена научиться делать Раисе Ильиничне уколы. «Если бабушка будет слишком часто вызывать врача, меня у нее заберут и отдадут в интернат, — совсем по-взрослому объясняла девочка. — Ей это сказали тети из службы по делам детей. А я не хочу в интернат».

«На каждую встречу с чиновниками мы ходили с диктофоном»

Супругам Толмачевым в праве стать усыновителями отказали. Чиновники сослались на то, что в трехкомнатной квартире Толмачевых для детей якобы недостаточно места. Дескать, там прописаны еще мама и брат Натальи.

Справку начальника жэка о том, что эти люди по факту в квартире не проживают, в опекунской службе решили не учитывать. Слова соседей тоже.

А еще чиновники пришли к выводу, что приемная семья не в состоянии содержать Еву, потому что официально у Максима Толмачева маленькая зарплата — всего 1350 гривен, то есть на каждого ребенка приходится всего 225 гривен в месяц.

— Справку о том, что мужу принадлежит дом и земля, на которой ведется хозяйство, не приняли во внимание, — говорит Наталья. — Хотела бы я посмотреть на детей, которые живут на 225 гривен в месяц. А наши одеты и накормлены, у них есть компьютер, мобильные телефоны и планшеты.

— Вскоре я поняла, что проблема вовсе не в Еве, — рассказывала тогда Раиса Ильинична. — Сама по себе правнучка чиновникам не интересна. Но у нас есть квартира. Кому она достанется после моей смерти? Явно не Еве, которую к тому времени отправят за границу. Чиновники не хотели терять жилплощадь.

Подарить жилье Еве мне так и не разрешили. Тогда я решила подарить квартиру Толмачевым. Ведь вижу, как эти люди заботятся о моей внучке. И даже если я завтра умру, а Еву заберут в интернат, ей хотя бы будет куда вернуться. Нотариус оформила документы.

Но сотрудники службы решили оспорить дарственную в судебном порядке. Дескать, подарив квартиру Толмачевым, я не учла интересов Евы, оставила ее без крыши над головой.

И это при том, что я каждый день умоляю их разрешить Толмачевым стать усыновителями!

— Подобные решения принимает только служба по делам детей, — объясняла ситуацию начальник Хмельницкой городской службы по делам детей Светлана Дикая. — Мы решаем, может ли семья усыновить ребенка.

В этой ситуации мы как госучреждение видим абсолютно непонятную заинтересованность конкретной семьи в конкретном ребенке. А может, это меркантильный интерес? И не надо обвинять в этом нас.

Мне Раиса Ильинична квартиру не дарила.

Приезд журналистов привел к тому, что пенсионерку и семью Толмачевых… вызвали на допрос в милицию. Проверяли, не занимается ли Раиса Ильинична «незаконной посреднической деятельностью», пытаясь найти семью для своей правнучки.

Впервые наша газета написала о Еве 30 января 2015 года. Но конфликт с чиновниками продолжался еще долго. Супруги Толмачевы говорят, что, если бы не помощь журналистов, ситуация не решилась бы по сей день.

Но после публикации «ФАКТОВ» им все-таки удалось удочерить Еву.

— Мы опять подали необходимые для усыновления документы, — продолжает Наталья. — И с тех пор на каждую встречу с чиновниками ходили с диктофоном. Я им так и говорила: «Извините, но я запишу все, что вы мне скажете. Чтобы потом мне не говорили, что я кого-то неправильно поняла».

В результате нас таки поставили на учет как потенциальных усыновителей. Дальше по процедуре мы должны были выбрать ребенка, которого хотели бы усыновить. Понятно, что это была Ева. Но чиновники организовали нам такую встречу, будто бы мы видели девочку первый раз.

«Сейчас будете знакомиться с ребенком, — говорили. — Первый контакт с ребенком обязательно должен проходить в нашем присутствии». Кстати, осмотр жилья соцработники в этот раз проводили в присутствии журналистов и вынуждены были признать, что квартира в полном порядке.

На суде Ева сказала, что уже давно хочет, чтобы Толмачевы стали ее родителями. Объяснила, что дети Натальи и Максима стали для нее как родные.

— А как дети ждали этого решения! — вспоминает Наталья. — Старшие все понимали и волновались не меньше, чем мы. Маленький Назарчик не мог понять, почему Ева не может жить с нами.

Когда она провела у нас первые выходные и мы повезли ее обратно к прабабушке, Назарчик возмутился: «Почему она не остается? Она же моя сестричка!» У нас в квартире уже были Евина кровать, ее шкаф, любимые игрушки… Когда суд разрешил нам ее удочерить, я плакала от счастья.

«Наконец-то я могу быть спокойна, — сказала Раиса Ильинична. — Моя девочка в надежных руках». Мы очень благодарны «ФАКТАМ» и всем журналистам, которые нам помогали.

*В большой семье Натальи и Максима Толмачевых десятилетняя Ева (в центре) чувствует себя родной (фото из семейного альбома)

«Почему ты зовешь маму тетей Наташей? Она же и твоя мама тоже!» — сказал Еве Назарчик”

— Последний раз я видела Еву такой счастливой еще до смерти ее мамы, — признается Раиса Ильинична. — У нее загорелись глаза, она опять стала радоваться, смеяться… Теперь, когда приходит ко мне или звонит, с упоением рассказывает, куда они ездили с братиком и сестричкой, как проводили время. У нее очень увлекательная жизнь. Она у нас и актриса, и танцовщица.

— Ева ходит в театральную студию, — объясняет Наталья. — Недавно они ставили спектакль «Снежная королева». И знаете, что меня порадовало больше всего? Ева абсолютно не боялась публики. Когда она только начала с нами жить, у нее были большие проблемы с общением. С братиками и сестричкой она подружилась, но незнакомые люди ее пугали.

Мы обратились к психологу, и Ева преодолела свой страх. Теперь с удовольствием выступает на сцене и в нашей воскресной школе. Еще дочка пошла на танцы и в музыкальную школу на фортепиано. Раньше Ева никогда не работала с музыкальными инструментами. А оказалось, что у нее хороший слух.

Сейчас у дочки расписан каждый день, и ей это очень нравится.

— Вы называете Еву дочкой…

— А как иначе? Я всем теперь говорю, что у меня четверо детей. Ева тоже называет нас с Максимом мамой и папой. Сначала для нее это было непривычно. Мы не настаивали. А потом я услышала, как Назарчик сказал ей: «А почему ты зовешь маму тетей Наташей? Она же и твоя мама тоже!» Назар с Евой не разлей вода. Они все делают вместе: играют, делятся секретами, учат уроки.

— Еве нравится учиться?

— Да, хотя поначалу ей было непросто, приходилось много заниматься. Но мы справились, сейчас у нее хорошие оценки. Ева очень любознательная, ей все интересно.

— После того как суд разрешил вам удочерить Еву, чиновники больше не высказывали своих претензий?

— Не могли бы при всем желании — у них для этого не было никаких оснований. Конечно, они, как и положено по закону, иногда приходят к нам домой, проверяют условия. Ева боится их как огня.

Когда она однажды пришла в школу и услышала там голос начальницы Хмельницкой городской службы по делам детей Светланы Дикой, ей стало плохо. Еще слишком свежи воспоминания.

Ева помнит, как эта женщина кричала на ее прабабушку.

— А как себя чувствует Раиса Ильинична?

— К счастью, нормально. По-моему, даже немножко лучше, чем раньше. Конфликты с чиновниками закончились, ей стало спокойнее. Мы часто встречаемся, уже стали родными. Ева очень переживает за здоровье прабабушки. Звонит, спрашивает, какие она пьет лекарства, и даже запомнила все их названия. Хочет все контролировать.

— Бабуля теперь не нервничает и стала здоровее, чем раньше, — говорит Ева, с которой мы пообщались по телефону. — У меня теперь есть семья, и мы обе стали счастливыми.

Она очень рада, что я хожу в театральную студию. Мама говорила, что нашу «Снежную королеву» снимал даже киевский канал. А зрителей было так много, что для всех в зале не хватило места.

Поэтому мы отыграли два спектакля подряд. Это было так здорово!

— Наверное, ты теперь мечтаешь стать актрисой…

— Ой, все так говорят. А я пока не решила. Я еще и петь, и танцевать люблю. Поэтому пока даже не знаю. Мама говорит, решу, когда вырасту.

— Помню, раньше вы говорили, что хотели бы усыновить нескольких детей. Желание осталось? — спрашиваю Наталью.

— Назарчик все время просит младшего братика, — смеется женщина. — Мы с мужем тоже не против, но я не уверена, что морально готова к очередной войне с чиновниками. Я после этой-то с трудом пришла в себя. К тому же Ева сейчас очень нуждается в моем внимании.

Чтобы все время быть рядом, я даже закрыла свое предприятие… Кстати, совсем недавно знакомые рассказали нам о двух сестричках, которых бросила мама. Одной четыре годика, другой пять. Мы с мужем поехали к этим деткам, принесли им угощения. Не могу оставаться в стороне, когда слышу, что дети остались без родителей. Так не должно быть.

Пока мы приезжали, чтобы помочь этим девочкам хотя бы морально. Поживем — увидим.

https://www.youtube.com/watch?v=A45XuHdkTRM

Читайте нас в Telegram-канале, и

Источник: https://fakty.ua/233097-teper-u-menya-est-semya-i-my-s-babulej-stali-schastlivymi

усыновите.ру

Есть ли у меня право удочерить ребёнка знакомой?

О “БАНДИТСКИХ» ГЕНАХ И «ДОРОГИХ» ДЕТЯХ

“Как же ты все это выдержала?” — спросила меня коллега, узнав, что я усыновила ребенка. “Что — все?” — удивилась я.

“Ну, это ж документов надо собрать кучу, очередь на ребенка выстоять, и никакой гарантии, что здорового получишь!”

Бытует мнение, что усыновить ребенка крайне сложно, что на это нужно потратить много нервов, сил и денег, а результат всегда будет отрицательным: либо ребенка подходящего не найдется, либо больного подсунут, а если не то и не другое, то выросшее чадо рано или поздно обязательно покатится по наклонной плоскости и однажды переубивает всех своих приемных родственников.

Да, истории усыновлений бывают разные. Порой и желаемого ребенка трудно подыскать, и с документами могут возникнуть проблемы, и приемные дети доставляют больше огорчений, чем радости. Но, к счастью, такие случаи скорее исключение, нежели правило. Однако мифы об усыновлении, витающие в обществе, делают свое черное дело и калечат судьбы тысяч брошенных детей.

УТВЕРЖДЕНИЕ 1. СОБИРАТЬ ДОКУМЕНТЫ МОЖНО ГОДАМИ.

Это не так. Единственный документ, который придется ждать целый месяц, — это справка об отсутствии судимости от МВД России. Эту бумажку нужно заказать в первую очередь, а пока она готовится, можно успеть собрать все остальное.

Зачастую потенциальных усыновителей пугает необходимость неделями сидеть в очередях в поликлиниках и диспансерах, рискуя заполучить проблемы на работе. На самом деле не все так страшно: в список врачей входят терапевт, инфекционист, дерматовенеролог, фтизиатр, невропатолог, онколог, психиатр и нарколог.

Много? Не пугайтесь! Главное — правильно организовать процесс. Прежде всего сходите к инфекционисту, который возьмет необходимые анализы. Они будут готовиться около недели, и за это время можно пройти других эскулапов.

Сразу же сделайте свежую флюорографию, чтобы в тубдиспансере вас не “завернули”. Итак, день первый: инфекционист и флюорография, после них — онколог и терапевт (они тоже могут назначить анализы, поэтому лучше пройти их сразу же), а также КВД.

Осталось время — в тот же день идите к невропатологу и в нарко- и психдиспансеры, там никаких анализов сдавать не надо.

После получения всех резолюций остается посетить главврача районной поликлиники, который поставит на бланке свою гербовую печать.

Остальные необходимые документы — это краткая автобиография, справка с места работы с указанием должности и заработной платы, копия финансового лицевого счета и выписка из домовой книги с места жительства, а также копия свидетельства о браке, если будущий усыновитель в нем состоит.

С этим “джентльменским набором” можно идти в опеку. Специалисты примут документы и назначат дату обследования вашей квартиры. В декабре 2004 года был принят закон, смягчающий требования к жилью. Теперь ребенку просто должно быть обеспечено отдельное место, где он будет спать, играть или делать уроки. В течение 15 рабочих дней вам обязаны дать ответ, можете ли вы быть усыновителем.

Комментирует юрист Ольга Митирева:

— Заказать справку об отсутствии судимости можно как через местное отделение милиции, так и через УВД субъекта РФ (например, москвичи заказывают ее в ГУВД Москвы). Причем в УВД вы получите документ гораздо быстрее.

Справка о доходах может быть дана в свободной форме, ее можно также заменить копией налоговой декларации о доходах за последний год. Необходимый доход должен быть равен прожиточному минимуму, помноженному на количество членов семьи усыновителя — включая будущего ребенка.

Иногда органы опеки просят предоставить еще и характеристику от работодателя. Конечно, это отступление от норм закона, но выполнить эту просьбу несложно, тем более что вы можете не раскрывать истинной цели получения подобной характеристики (например, сослаться на то, что ее требует банк для получения кредита).

УТВЕРЖДЕНИЕ 2. В ДЕТДОМАХ ВСЕ ДЕТИ — БОЛЬНЫЕ.

Конечно, нездоровых детей в этих заведениях очень много. По сути, все они имеют какие-либо диагнозы.

Впрочем, попробуйте найти абсолютно здорового “домашнего” ребенка — вряд ли получится. Самый распространенный диагноз, который “лепят” всем детдомовским детям без разбора, это ЗПРР (задержка психо-речевого развития) и ЗПМР (задержка психо-моторного развития).

Честно говоря, “государственному” ребенку, будь он даже гением, вряд ли удастся избежать этого диагноза — в детских домах с детьми занимаются слишком мало.

Моя собственная приемная дочь не была исключением — когда мы впервые увидели девочку, она не могла выговорить даже свое коротенькое имя, хотя ей было уже три года. Задержки в развитии чаще всего лечатся всего лишь заботой и любовью новых родителей.

Так случилось и с моей малышкой: сейчас она ходит в детский сад, хорошо успевает на занятиях и ничем не отличается от остальных детей своей группы, которые (так уж получилось) старше нее почти на год.

В медкартах детдомовских детей много и других диагнозов.

Какие-то из них действительно неизлечимы, но большинство могут исчезнуть практически без последствий — если за здоровье малыша берутся заботливые мама и папа.

А бывает и так, как случилось с одной моей знакомой: она взяла под опеку годовалого ребенка с диагнозом ДЦП, а потом выяснилось, что дело всего лишь в медицинской и социальной запущенности.

Кстати, прежде чем усыновлять малыша, будущие родители имеют право провести независимое медобследование, чтобы убедиться, что у него нет серьезных заболеваний.

Для справки: o медицинском освидетельствовании детей, передаваемых на воспитание в семью

УТВЕРЖДЕНИЕ 3. НА УСЫНОВЛЕНИЕ – ОГРОМНЫЕ ОЧЕРЕДИ. ПОДХОДЯЩЕГО РЕБЕНКА МОЖНО ЖДАТЬ ГОДАМИ.

Брошенных ребятишек, увы, гораздо больше, чем людей, желающих стать приемными родителями, поэтому говорить об очередях на детей не приходится.

Но, разумеется, если будущие усыновители хотят, например, абсолютно здорового новорожденного ребенка с золотистыми волосами и голубыми глазами, то их шансы резко понижаются. Чем меньше требований к будущему ребенку — тем скорее вы станете мамой и папой.

Сам процесс поиска ребенка у всех происходит по-разному. Бывает, что будущим родителям приходится просмотреть десятки анкет и не раз съездить на “смотрины” в детский дом, прежде чем “екнет” сердце.

А иногда усыновители, считающие, что детей не выбирают, берут первого ребенка, которого им предложат, и потом не представляют своей жизни без этого маленького человечка. У меня получилось именно так.

Первый же ребенок, которого мне предложили, стал моим — моей доченькой, моей шустрой, непослушной девочкой… Еще случается, что родители ищут, к примеру, годовалого сероглазого мальчика, а потом знакомятся с четырехлетней кареглазой девочкой и понимают: это — ОНА!

Для справки: Федеральный банк данных о детях-сиротах и детях, оставшихся без попечения родителей. Поиск ребенка.

УТВЕРЖДЕНИЕ 4. УСЫНОВЛЕНИЕ – ДОРОГОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ.

Неправда! Все процедуры получения заключения о возможности быть усыновителем бесплатны, разве что на практике за прохождение осмотров у некоторых специалистов медучреждение может потребовать плату, т.к. в программу ОМС (обязательного медицинского страхования) это обследование не включено — оно проводится по инициативе кандидата, а не в силу болезни или регулярной диспансеризации.

Госпошлина за подачу заявления об усыновлении в суд не взимается.

Другое дело, что в любом случае затраты неизбежны, ведь нужно будет купить для ребенка мебель, одежду, игрушки.

Для справки: ст. 126.1 Семейного кодекса Российской Федерации устанавливает недопустимость посреднической деятельности по усыновлению детей. То есть не допускается любая деятельность других лиц в целях подбора и передачи детей на усыновление от имени и в интересах лиц, желающих усыновить детей.

При этом не является посреднической деятельностью по усыновлению детей деятельность органов опеки и попечительства и органов исполнительной власти по выполнению возложенных на них обязанностей по выявлению и устройству детей, оставшихся без попечения родителей, а также деятельность специально уполномоченных иностранными государствами органов или организаций по усыновлению детей, которая осуществляется на территории Российской Федерации в силу международного договора Российской Федерации или на основе принципа взаимности. Органы и организации, указанные в настоящем пункте, не могут преследовать в своей деятельности коммерческие цели(полный текст Семейного кодекса Российской Федерации доступен по адресу http://www.7ya.ru/pub/babylaw/)

УТВЕРЖДЕНИЕ 5. КАК ТОЛЬКО РЕБЕНОК ПОПАДЕТ ДОМОЙ, НАСТУПИТ ВСЕЛЕНСКОЕ СЧАСТЬЕ.

Бывает и так. Но в большинстве случаев “притирка” ребенка к новой жизни неизбежна. Глядя на мордашки брошенных малышей, хочется забрать их всех. Это называется “жалость”. И этого слишком мало для того, чтобы усыновить ребенка.

На одной жалости далеко не уедешь, ибо она проходит, как только малыш попадает домой.

А там начинаются трудности адаптации, и, если новоявленные мамы и папы не готовы к ним, дело может кончиться возвратом малыша в детдом — новой травмой для маленького человечка. Я видела таких детей.

Поверьте, то, что происходит с ними после возврата, — страшно…

Почему-то никто не говорит о том, что ждет семью, когда приемный ребенок перешагнет порог своего нового дома. Он не умеет жить так, как привыкли жить мы. Он не знает, как нужно общаться с домочадцами, он не обучен послушанию, он не может понять элементарных бытовых вещей. Через адаптацию проходят 90% усыновителей. И нужно знать: эта проблема — дело времени.

Комментирует психолог Наталья Махмудова:

— Ребенок, который воспитывался в детском доме, — особенный. Нужно понимать, что за свою коротенькую жизнь ему пришлось пережить столько, сколько не выпадает на долю иного взрослого. Поэтому с таким ребенком нужно прежде всего общаться на равных. Не жалеть его, не сюсюкать, не кричать, а воспринимать как личность.

Важно узнать, в какой атмосфере он рос в детском доме, как обращались с ним воспитатели. Ну и, конечно, понимать, что в семье жизнь ребенка радикально меняется, и он не сразу может привыкнуть к новым условиям. Он привык к правилам детского дома и автоматически переносит их в свою новую жизнь.

Детдомовцы совершенно иначе реагируют на взрослых, нежели “домашние”. Они будут изо всех сил стараться обратить на себя внимание — стоять на ушах, драться, кусаться, грубить.

Я бы советовала таких детей чаще хвалить за любой хороший поступок, чтобы они поняли: внимание можно получить, совершая и хорошие дела, и тогда оно гораздо приятнее.

У приемных детей часто возникают сложности в отношениях с детьми в детском саду или школе. Если родители не хранят тайну усыновления, то лучше всего просто побеседовать с мамами и папами других детей, объяснить им, что этот ребенок пока не такой, как все, он еще не имеет представления о самых элементарных вещах. Не потому, что плохой, просто его никто этому не учил.

УТВЕРЖДЕНИЕ 6. У ДЕТДОМОВЦЕВ – «ГНИЛЫЕ» ГЕНЫ.

“Я была совершенно не готова к вопросам, которые начали задавать мне окружающие после того, как я взяла из детского дома ребенка, — жалуется Мария, приемная мама пятилетней Лизы.

— Меня спрашивали: “Кто ее родители? Вдруг она вырастет и начнет воровать, пить?” Если я отвечу правду и скажу, что об отце моей приемной дочери ничего неизвестно, а мать сидит в тюрьме за убийство, дочка станет изгоем.

Поэтому приходится напропалую врать про “наших” биологических родителей”.

Вопрос о генах вызывает массу споров. Многие полагают, что дети асоциальных элементов, коих в детдомах большинство, неминуемо рано или поздно встанут на кривую дорожку, ибо “яблоко от яблоньки недалеко падает”.

Боязнь, что пороки родителей передадутся детям, останавливает многих. Страшилки звучат со всех сторон — “вот усыновили, а он вырос и пьет запоями”, “взяли девку из детдома, а она воровать начала”. Но ведь, покопавшись среди знакомых и друзей, вы обязательно найдете семьи с похожими историями, хотя дети там родные, а не приемные…

Комментирует специалист по семейному устройству детей Галина Красницкая:

— В нашем сознании путаются такие понятия, как генетика и врожденность, а это разные вещи. Гены передают прежде всего внешний облик — строение фигуры, рост, цвет глаз и так далее. Через гены передаются и некоторые заболевания, но их не так много.

А вот из-за неправильного поведения женщины во время беременности у ребенка могут возникнуть врожденные дефекты. Например, мать пьет. Конечно, это создает неблагоприятные условия для развития плода. Но очень часто у мамашек-алкоголичек рождаются и здоровые дети.

Как такое возможно? Ученые утверждают, что лишь определенные временные периоды опасны для плода, и если в это время мать употребляла алкоголь, то у ребенка могут появиться так называемые признаки алкогольной фетопатии.

Их видно сразу: это маленькое лицо, специфическая складка век, узкие глаза, укороченная верхняя губа. Все это возникает не из-за генов, а в результате тех условий, которые сформировали плод.

Если мать плохо питалась во время беременности, если ребенок был нежеланным и она хотела от него избавиться, то малыш будет расти слабеньким. Но такие дети быстро преображаются у хороших родителей, которые заботятся об их здоровье и развитии. Что же касается пресловутого “гена алкоголизма”, которого все так боятся, то его существование до сих пор не доказано.

А уж разговоры о “генах преступности” — это просто полнейшая глупость! Нет ни “гена воровства”, ни “гена бродяжничества”, ни “гена проституции”. Если ребенок пошел не той дорожкой — значит, родители что-то упустили, он вращался в неблагоприятной среде. Ведь среда, в которой растет малыш, даже важнее, чем воспитание, поскольку, подрастая, он все больше времени проводит среди сверстников.

В последнее время дети из благополучных семей очень часто встают на скользкую дорожку. Потому что родителям некогда, они мало уделяют им внимания. Кстати, большое влияние на формирование личности детей сейчас оказывают СМИ, где постоянно рассказывают о наркоманах, гомосексуалистах, алкоголиках, проститутках, бандитах. Ребенок впитывает всю эту грязь, и гены здесь совершенно ни при чем.

Нина Адамович

Источник: по материалам МК от 11.11.2007

Для справки:

Источник: http://www.usynovite.ru/massmedia/708e11673L.html

«Национальные дети»: в чем сложность их усыновления?

Есть ли у меня право удочерить ребёнка знакомой?
«Не надо бояться непохожести, – считает Александра Ягодкина из Магнитогорска, приемная мама Миши. – Ребенок, который похож на тебя, он все равно не похож ни на кого. Это – личность». Фото – из семейного архива Ягодкиных.

В банке данных о детях-сиротах можно найти анкеты сотен детей, биологические родители которых – граждане Узбекистана, Таджикистана, Киргизии, Казахстана и других бывших советских республик.

Многие российские усыновители с радостью приняли бы таких малышей в свои семьи, однако опасаются сложностей с оформлением документов и потенциальной отмены усыновления.

Да и сотрудники органов опеки в неофициальных разговорах зачастую советуют «не связываться» с «национальными» детьми. 

В банке данных о детях-сиротах можно найти анкеты сотен детей, биологические родители которых – граждане Узбекистана, Таджикистана, Киргизии, Казахстана и других бывших советских республик.

Многие российские усыновители с радостью приняли бы таких малышей в свои семьи, однако опасаются сложностей с оформлением документов и потенциальной отмены усыновления.

Да и сотрудники органов опеки в неофициальных разговорах зачастую советуют «не связываться» с «национальными» детьми. 

Между тем проблема состоит не в банальном бытовом расизме. Известен случай с отменой усыновления таджикского малыша – ребенка, прожившего в благополучной российской семье полгода, отправили в таджикский приют, отменив усыновление.

 Как избежать столь драматичного сценария? Корреспондент фонда «Измени одну жизнь» поговорила со специалистами и выяснила, к чему должны быть готовы опекуны и усыновители, которые решились взять детей без российского гражданства.

«Опекуны сталкиваются с потрясающим бездушием тех, кто принимает решения в отношении детей»


Наталья Карагодина, адвокат, специалист по семейному праву:

«Эта тема чрезвычайно болезненна для многих приемных родителей и для меня лично. Чиновники и специалисты в области международного права как будто не понимают, что за документами стоят судьбы детей.

Увы, кроме отмены усыновления мальчика из Таджикистана есть и другие подобные случаи, когда к разрешению вопроса о судьбе ребенка подходят сугубо формально и, что еще хуже, защищая прежде всего собственные интересы.

Судебные заседания об усыновлении или отмене усыновления проходят в закрытом режиме, и мы не всегда о них знаем.

В 1993 году страны – бывшие республики СССР – подписали в Минске «Конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам». Однако в реальности выходит, что хотя Минская конвенция была подписана и ратифицирована в том числе в интересах устройства детей-сирот, на деле ее применение подчас приводит к обратному.

Причем применяется и толкуется Минская конвенция зачастую неверно. Так, Минская конвенция требует, чтобы дети — граждане стран-участников конвенции – передавались в семью только с согласия компетентных органов государства гражданства ребенка. При этом Минская конвенция не регулирует вопрос, что делать, если ответа не получено, и как быть, если у ребенка двойное гражданство.

Россия ратифицировала Гаагскую конвенцию 1996 года, согласно которой возможно установление опеки в некоторых случаях в отношении иностранных граждан и без испрашивания согласия компетентных органов государства гражданства ребенка.

Усыновленные дети становятся гражданами РФ в силу усыновления, подопечные имеют право получить российское гражданство в упрощенном порядке. Приемные родители оформляют детям гражданство РФ довольно легко.

Также российское гражданство оформляет детям администрация детских учреждений. Получается, что у таких детей есть и российское гражданство – то есть, как минимум, двойное. А значит, их нужно защищать и как российских граждан тоже.

На мой взгляд, есть три аспекта этой проблемы.

1. Порядок действия органов опеки в случае интереса российских усыновителей к ребенку без российского гражданства. 

Чтобы усыновить ребенка-гражданина иностранного государства, необходимо предварительно получить согласие этой страны. Органы опеки должны написать соответствующий запрос в компетентные органы, вести переговоры, дождаться ответа. Усыновление или передача под опеку возможны, если ответ положительный.

При этом ребенок – иностранный гражданин в соответствии с Конституцией РФ имеет те же права, что и граждане России, в том числе, согласно статьям 121-123 Семейного кодекса РФ, может быть передан на воспитание в семью.

Как это у нас происходит? Приемные родители получают заключение о возможности быть опекуном или усыновителем, потом подыскивают ребенка, навещают его в детском учреждении, устанавливают с ним контакт и подписывают согласие.

И только потом, когда контакт уже установлен, когда у ребенка и родителей формируется привязанность, а ребенок зачастую уже под опекой, чиновники начинают делать соответствующие запросы в посольства. В результате и случаются драмы.

Поэтому, чтобы не нарушать право каждого ребенка на семейное устройство, органам опеки следовало бы как минимум  заранее выяснять у конкретного государства его позицию по поводу конкретного ребенка.

 Конечно, это трудоемкий процесс, но только так мы сможем избежать ситуаций, подобных той, что случилась с московской семьей, усыновившей таджикского малыша и лишившейся его через полгода по решению суда.

2. Если ребенка автоматически считают гражданином страны, гражданином которой являются его родители (один из них).

Нередко бывает, что биологическая мама оказывается в роддоме без документов: паспорта нет, вид на жительство просрочен.

 Рожает она с какой-нибудь «филькиной грамотой» – к примеру, с ксерокопией утратившего силу вида на жительство. В результате в свидетельстве о рождении ребенка в графе «гражданство матери (отца)» стоит прочерк.

Но органы опеки считают это неважным и полагают, что ребенок все равно гражданин Узбекистана, Киргизии и проч.

На каком основании? Почему мама — гражданка Узбекистана, если она не подтвердила это ни одним документом? Таким образом, хотя Минская конвенция ясно имеет в виду детей-граждан государства-участника Минской конвенции, органы опеки причисляют к ним всех, кто имел несчастье родиться от иностранного гражданина или лица без гражданства. Гражданство ребенка определяется «на глазок».

В результате таких действий органов опеки у приемных родителей малыша появляется масса проблем, которых можно было бы избежать. Мне известно о таких ситуациях в Свердловской области, в г. Видном Московской области.

Еще пример: несколько лет назад ребенка изъяли из компании пьяных мужиков. Выяснилось, что его мама родилась во времена СССР в каком-то украинском городе, и в свидетельстве о рождении ребенка не было указано ее гражданство.

Ребенка усыновили иностранные граждане, необходимо было оформить ему загранпаспорт. В местном УФМС отказали, мотивируя тем, что неизвестно гражданство кровной матери. Итогом похода за паспортом стала отмена усыновления как незаконного!

Мы обжаловали это решение суда, и оно, слава Богу, было отменено, ребенок остался в семье. Оформили и злополучный загранпаспорт. Правда, сделать это удалось только после жалобы руководству миграционной службы России. Самое печальное, что УФМС признала ребенка гражданином РФ, а органы опеки и попечительства сыграли в этом деле очень неблаговидную роль!

3. Отношение к опеке как к временному способу устройства ребенка в семью.

С одной стороны, усыновление является приоритетной формой семейного устройства, с другой — опека назначается в большинстве случаев передачи ребенка на семейное воспитание, с третьей – не всех детей можно или хотят усыновить. Передать ребенка из-под опеки властям соседнего государства кажется нормальным.

Да, формально опека действительно временная мера, однако в реальности опекуны в подавляющем большинстве случаев воспитывают приемных детей как своих кровных, не делая никаких различий.

Почему же тогда возможно разлучать опекуна и подопечного ребенка? Ведь между ними уже есть привязанность, они любят друг друга, а это самое главное.

ПУСТЬ У  ДЕТЕЙ-СИРОТ ПОЯВЯТСЯ РОДИТЕЛИ

Известная мне ситуация: опекуны малыша из Узбекистана уже много месяцев ждут ответа из консульства, чтобы иметь возможность его усыновить.

Ребенок живет в семье больше двух лет, но ответа нет никакого – ни положительного, ни отрицательного.

Опекун разговаривал с сотрудником консульства, но разговор к делу не пришьешь, и судьба ребенка пока остается неопределенной. А ведь он привык к родителям, называет их мамой и папой.

Увы, иногда опекуны сталкиваются с просто потрясающим бездушием людей, принимающих решения в отношении детей-сирот.

Известен случай, когда отдел опеки отказался делать запрос в посольство Украины о возможности усыновления 4-летнего мальчика: мол, все равно откажут… Свежий пример: мальчик, гражданин Украины, был привезен в Россию в жутком состоянии, ослабленный и истощенный. Отец находится в тюрьме в Донецке, о матери ничего не известно.

Согласно Гаагской конвенции 1996 года, установить опеку над ребенком можно и без согласия посольства, однако потенциальному опекуну в этом почему-то отказали.

Мальчик попал в семью лишь после того, как опекун обратилась с жалобой в прокуратуру, к Президенту.

Почему же опекуны должны предпринимать какие-то нетривиальные действия (писать жалобы, консультироваться с юристами, договариваться с посольствами), чтобы помочь ребенку? Ведь интересы ребенка должны защищать органы опеки.

Наконец, как юрист, я не могу не отметить: помимо всех перечисленных нормативных актов, в 1989 году СССР ратифицировал Конвенцию ООН о правах ребенка, ст. 3 которой гласит, что во всех действиях, кем бы они ни предпринимались, необходимо исходить из наилучшего обеспечения интересов ребенка. И самое важное для него, конечно же, право жить и воспитываться в семье».

«Необходим юридически грамотный механизм действий органов опеки и приемных родителей»


Наталья Городиская, многодетная приемная мама, председатель Совета ассоциаций приемных семей при Министерстве образования России, президент Союза замещающих семей:

«В силу обстоятельств в российских учреждениях для сирот немало детей, оставленных иностранными гражданами. Чаще всего это малыши, рожденные гастарбайтерами из стран СНГ. Есть и дети из других граничащих с Россией стран – например, в Хабаровске.

При этом многие российские усыновители, насколько мне известно, готовы принять в семью «национальных» детей, некоторые даже специально подбирают ребенка неславянской внешности.

Однако, чтобы избежать ситуаций, подобных той, что случилась с малышом из Таджикистана, должен быть разработан юридически грамотный механизм действий органов опеки и приемных родителей.

Очевидно, что в случае с отменой усыновления таджикского мальчика не доработали органы опеки, а родители и ребенок оказались заложниками ситуации. Сотрудники органов опеки должны понимать всю ответственность за свои действия (как, впрочем, и за бездействие). Ведь как бы пафосно это ни звучало, речь идет о человеческой судьбе.

В моей семье нет «национальных» детей, но я знакома со многими приемными родителями, которые взяли такого ребенка. Окружающие обычно совершенно нормально реагируют на «непохожего» члена семьи. Думаю, в нашем обществе проявления бытового расизма – это скорее редкость: мы родом из СССР, где идея дружбы народов прививалась с детского сада».

«Мы знаем истории об иностранном усыновлении со счастливым концом»


Яна Леонова, директор фонда «Измени одну жизнь»:

«Чтобы оформить усыновление ребенка, родители которого – граждане одной из стран СНГ, органы опеки должны запросить согласие соответствующей страны. Из практики очевидно, что, к примеру, Таджикистан обычно отказывает и не отдает своих граждан на иностранное усыновление. Посольства других стран СНГ отвечают в разных обстоятельствах по-разному.

В целом, если органы опеки и попечительства совершили все необходимые действия и соблюли все процедуры при оформлении ребенка, у усыновителей не должно возникнуть проблем.

Совершенно странно, конечно, выглядят отдельные истории, когда ребенка «выдергивают» уже из семьи и направляют не в семью, а снова в детский дом, но уже на родине.

Чтобы такое не повторялось, в этом вопросе важно четко следовать букве закона. Будущим родителям необходимо иметь представление о процедурах, чтобы иметь возможность убедиться в их соблюдении.

Мы знаем истории об иностранном усыновлении со счастливым концом».

Источник: https://changeonelife.ru/2019/07/12/natsional-ny-e-deti-v-chem-slozhnost-ih-usy-novleniya/

Ваши права
Добавить комментарий